Наследство

— А вот уже врете! Только что вы говорили, что не спали вместе!

— А я и не говорю, что мы спали вместе! Яна спала на кровати, а я рядом, как и говорил, на матрасе, на полу.

— Она могла незаметно выйти из квартиры? Отъехать на часик и вернуться? — спрашивал Артем Александрович.

— Почему вы говорите обо мне в третьем лице? Почему у меня напрямую не спросить, отъезжала я куда или нет? — спросила Яна.

— Мне нужны свидетели! — отрезал следователь и внимательно посмотрел на Петра.

— Нет! Яна никуда не уходила! Ей бы пришлось пройти по мне ногами, и во обще, я очень чутко сплю, — ответил Петр.

— Может, объясните, что случилось? — спросила Люся, уже и не надеясь на ответ, потому что следователь ее как-то игнорировал.

Но внезапно Коновалова словно прорвало. Он сел на стул, расстегнул ворот и потрогал горло, а затем сердце.

— Сумасшедший Новый год какой-то! Я с ума сойду! У меня уже и давление и сердце болит! Вчера в театре вы подрались с польской актрисой Элизабет Турковой — то ли из-за роли, то ли из-за мужчины…

— Из-за какой роли? Она начала меня прилюдно оскорблять и унижать! — возмутилась Яна.

— Вы ее даже грозились убить, — сказал Артем Александрович и, взяв у Яны чашку, отхлебнул кофе.

— Бутербродик? — услужливо спросила Люся.

— Давайте! — отчаянно кивнул следователь, словно решил сегодня пуститься во все тяжкие.

Люся хлопнула дверцей холодильника, и через минуту перед Артемом Александровичем уже лежали бутерброд с сыром и два бутерброда с сырокопченой колбасой.

— Да что не скажешь в таком состоянии? Я даже не помню, что я говорила! Взбесила она меня! — сказала Яна.

— Все бы было хорошо… и даже на драку вашу никто не пожаловался. Если бы не одно «но». Сегодня утром Туркову обнаружили в театре мертвой. — Следователь сказал это с таким чувством, словно у него камень с души свалился.

Воцарилась неприятная, затяжная пауза. Было слышно только, как упали два кусочка сахара в чашку с кофе, которую налила для себя Люся, чтобы присоединиться к общему застолью.

— Какой труп? — икнула Люся. — Вы что-то путаете, милок… — внезапно перешла она на какой-то деревенский говор, видимо, от сильного волнения. — Элизабет играла сцену Мертвой царевны, если вы что и видели, так это показалось вам… Съемки это… Да и грим у меня очень реалистичный.