Наследство

Женщина ощущала себя клумбой и очень боялась каких-то сорняков, которые у нее могут вырасти. Ни гипноз, ни психотерапия не сдвигали ситуацию с мертвого места. И отпустить я ее не мог… Как? Если не было улучшения. Я и сам привязался к ней. А потом я понял, что Люся беременна.

— Беременна? — ахнула Яна, совсем не ожидавшая такого поворота событий. Все всегда привыкли считать, что Люся — одинокий человек, старая дева со странностями.

— Да, я заметил, что у нее растет живот, пригласил своего знакомого гинеколога, и он подтвердил мою догадку.

Вот тут-то я и растерялся. Я не знал, что делать.

Она решать за себя не могла, была полностью неадекватна, родных у нее не было, кто бы решил за нее… И я принял решение. Я не мог лишить младенца жизни, ведь ребенок мог быть абсолютно нормальным. Где-то я читал о таких состояниях ступора, в котором пребывала Люся, и выйти из этого состояния человек мог, только испытав сильнейший стресс. А роды для женщины — вершина стресса, никакая прочистка мозгов током не сравнится. И я, честно говоря, тешил себя мыслью, что стану свидетелем такого чуда… Амбициозный был.

Не знаю, бог мне судья. Сейчас думаю, что не имел я права ставить такие эксперименты над недееспособным человеком. Но получилось как получилось.

— Так Люся родила? — не вытерпела Яна.

— Я рассказываю… Налейте воды, — попросил Аркадий Борисович.

Яна принесла ему пластиковый стаканчик, налив в него воды из кулера. Старик взял стакан дрожащей рукой и выпил.

— Я, конечно, наблюдал за ней, и мой друг-гинеколог навещал периодически.

Беременность проходила у Люси на редкость благополучно. Все анализы и физические параметры мамочки и плода были в норме. А вот психическое состояние оставляло желать лучшего. Конечно, мы с моим другом делали все это в тайне, нам никто бы не разрешил проводить такие эксперименты, да еще с психически нездоровым человеком.

— Что с Люсей было не так? — спросила Яна.

— В ней начала нарастать какая-то внутренняя агрессия. Она не понимала, конечно, что носит ребенка. Но агрессия нарастала именно из-за этого состоянию.

Она все больше говорила про какие-то черные семена и сорняки, которые надо искоренить. Меня это пугало. Сильные таблетки я давать Люсе не мог, чтобы не навредить ребенку. Психотропные тем более были противопоказаны. А потом Люся порезала себе вены фольгой от таблеток, с остервенением разрывая на запястьях нежную кожу. Затем она пыталась повеситься и разбить себе голову. Ее состояние резко ухудшилось, и виной тому был растущий плод.