Жених растут, как грибы после дождя, — горько пошутила я. — В любом случае, пока я не найду полный текст проклятия, ни о каком выборе и речи быть не может.
— Ты все еще надеешься переломить ситуацию? — Кладира отправила в рот кусочек печенья и с любопытством посмотрела на меня.
— Меня учили, что сначала нужно изучить проблему со всех сторон, и только потом принимать решение, особенно если оно повлияет на твою жизнь, — я вспомнила деда, всю жизнь проработавшего в школе учителем логики в старших классах, и грустно улыбнулась, — не думаю, что смогу что-то сделать без знаний местных реалий, но, по крайней мере, пойму условия игры.
— Я поеду с тобой, — решила Кладира, — не люблю бывать в родовом поместье, оно для меня слишком мрачное, но оставлять тебя один на один этими «кавалерами» не хочу.
«Как и пропускать развлечения, которые я собираюсь устраивать женихам», — добавила я про себя.
— Когда планируешь следующую встречу?
— С женихами? Послезавтра, наверное.
Мне надо отдохнуть от них и морально, и физически. Здесь есть возможность оповестить их о времени и месте встречи?
— Конечно, — кивнула Кладира, — разошлем магических вестников. И раз уж завтра у нас свободный день, предлагаю отправиться в театр. Не сидеть же постоянно в четырех стенах.
Да как скажете. Можно и в театр. Мне сейчас было все равно, где и с кем проводить время до отъезда. Да и от Лорана следовало держаться подальше.
Глава 25
Лоран напомнил о себе сам: пришел забирать свои баночки из-под мази, вел себя сдержанно, был угрюм, на меня практически не смотрел.
Видимо, его впечатлил очередной претендент на мою руку. Принц троллей — это не забитый малопоместный барон Гордон, не безденежный вояка Дортон и не хлыщ Нарон. Буркнув под нос что-то, что с одинаковой вероятностью могло быть и ругательством, и извинением, Лоран вышел из моей комнаты, на этот раз аккуратно прикрыв дверь.
Я проводила его задумчивым взглядом.
Буйный характер и задетая гордость артара постоянно давали о себе знать, а ведь я пока только познакомилась с женихами. Упрямый, Лоран, даже узнав правду, продолжал вести себя так, будто перед ним Селенира. И это уже ущемляло мою гордость. Как бы меня ни тянуло к нему, быть заменой я не желала.
— Замкнутый круг, — грустно пожаловалась я Пушку, активно наглаживая его шерстку. Никар сочувственно фыркнул.
