Едва Шарон покинул спальню, я вышла в коридор, приложила ладонь к стене и попросила:
— Зарина, покажись. Разговор есть.
Призрак величественно выплыли из стены, смерил меня подозрительным взглядом, прищурился:
— И что ты задумала?
— Ничего смертельного, — честно ответила я. — Мне нужно на пару часов закрыться в книгохранилище. Могу я отдать приказ замку, чтобы меня никто не беспокоил?
Зарина кивнула:
— Ты практически вошла в силу, замок это чувствует. Магия Селениры течет по твоим жилам. Так что да, замок тебя послушает.
Но лучше бы тебе не ввязываться ни в какую авантюру.
— Не буду, — пообещала я. — никаких авантюр. Спасибо за помощь.
Авантюра? О нет, я все продумала тщательно, риска, на мой взгляд, практически не существовало, так что я со спокойной душой дошла до библиотеки, закрылась изнутри и отдала приказ не впускать, пока не закончу работу, ко мне никого, включая вездесущую Зарину.
Нужные полки отыскались быстро. Я взяла необходимые мне книги, обложилась ими пи погрузилась в изучение написанного.
В этом мире любили играть четко по правилам, соблюдали законы и традиции, но в любом законе при желании можно было найти лазейку. А традиции… Что ж, иногда следовало их менять…
Глава 40
Страсть оглушает молотом,
Нежность пилит пилой.
Было веселым золотом —
Стало седой золой.
Лучше пока не высохли
Очи от слезных дел,
Милый, гуляй с девицами
В розах, как Бог велел."
"Марина Цветаева. «Страсть оглушает молотом»
Работала я долго: записывала на лист бумаги нужные данные, вычитывала необходимые абзацы из книг, не отвлекаясь на шум снаружи.
Обитатели замка не сразу поняли, что что-то не ладно. Первой очнулась Кладира. Вот уж кому стоило служить в разведке — просто феноменальное чутье на интриги.
— Селенира, Селенира открой! Что происходит, Селенира?! — «сестра» тщетно пыталась пробраться в библиотеку, но замок уверенно держал оборону, предоставляя мне столь нужное свободное время.
— Селенира! — скоро присоединился к Кладире Шарон, — Чем ты занята? Почему мы не можем войти?!
Наивные какие.
Войти они хотят. Нет уж, пока я не завершу свои дела, сюда никто не войдет. А я отсюда не выйду.
Горы школьных тетрадок, бумажная волокита в стенах школы и постоянные дедлайны приучили меня к терпению и усидчивости. Я могла работать даже на большой перемене, когда за дверями учительской постоянно раздавались крики и шум и порой казалось, что несчастное здание вот-вот рухнет под напором чересчур активных детей, поэтому голоса в коридоре мне не мешали.
