Не отрывая от меня взгляда, нащупывает бумагу, размашисто что-то на ней выводит. И протягивает мне. Сумма не большая, но и не маленькая. Рассчитывать на большее в моем положении глупо.
– Когда я могу приступить к работе?
– Сегодня. Надеюсь, твои документы в порядке?
– Смотря о каких документах речь.
– О трудовой и санитарной книжках. – Савва чуть сощуривается. Он явно старше Влада. И совсем на него не похож. Впрочем, это, вероятно, объясняется тем, что у них разные отчества и фамилии. А значит, разные отцы. Интересно, как часто Влад появляется в этом ресторане? Есть ли у меня хоть какой-то шанс еще на него посмотреть? – Так, что?
– Нет.
У меня нет. Ни того, ни другого.
Мой ответ Савву злит. Хотя опять же, я не совсем понимаю, почему так в этом уверена. Это просто какие-то странные вибрации в воздухе, которые я улавливаю, будто радио, настроенное на нужную частоту. Ничего мне не говоря, Савва тянется к телефону. И да, руки у него тоже совсем не такие, как у Галича. Интересно, они хоть в чем-то вообще похожи?
– Алло.
Влад, тут ко мне от тебя пришли устраиваться на работу. Ну, ты бы хоть сказал девочке, какие документы нужны, что ж ты мое время понапрасну тратишь? Что значит – какая девочка? – Холодный взгляд серых глаз проходится по моей застывшей на стуле фигуре, – Таисия Шестакова.
«Ну, надо же! Он запомнил мое имя», – удивляюсь я.
– Что ты говоришь? – Савва отходит, будто этот разговор меня не касается. Спина у него широченная. В то время как Влад тонок и поджар, его брат огромен, как платяной шкаф.
И белый фирменный поварской китель лишь это подчеркивает. – Какая еще подопечная? Ты спятил? Она – девка!
И вот тут до меня окончательно доходит, что, во-первых, Галич не предупредил о моем приезде, хоть и обещал, а во-вторых, мне вообще не рады. Я встаю. Не желая никого тяготить. И тем более давить на жалость, мол, ну, возьмите сиротку, возьмите. Подхватываю рюкзак, плетусь к выходу.
– Эй, стой! Ты куда? – меня останавливают уже у самого выхода. Все же удивительный у него голос, у этого Саввы…
– Видимо, произошла какая-то ошибка, так что, думаю, мне не следует вас задерживать.
"
"– Сядь, – отрезает он. Тычет крупным пальцем на стул, как собаке указывая на место, но почему-то вместо того, чтобы психануть и посильней хлопнуть дверью, я подчиняюсь. Черте что. Во мне поднимается волна протеста. Я злюсь сама на себя. На собственную бесхребетность, которая не оставляет мне гордости. Но тут он совершенно неожиданно добавляет: – Ты ни в чем не виновата.
