Или я верну тебя туда силой.
– Вы не понимаете! У меня куча дел.
– Это каких же?
– В моей квартире сегодня должны заменить дверь. Вы не в курсе, мой рюкзак не забирали?
– За дверь не переживай. Об этом уже позаботились.
– Влад? – выдыхаю я прежде, чем успеваю обдумать то, что ляпнула. Какого черта я вообще решила, что ему есть дело до моих проблем? Господи, мы с ним виделись один раз. Ну, ладно, два раза! – В смысле, он же мой наставник… На бумаге, – лепечу смущенно, чувствуя, что явно переоценила собственные силы.
Головная боль усиливается с каждой секундой. И, может быть, мне действительно не стоило торопиться с выпиской, да только раз я уже о ней заговорила – не идти же мне на попятный?
– Ага. Наставник, – сощуривается Савва и кивком головы указывает в сторону кровати: – Я жду.
– Мне домой надо.
– Тебя нужно наблюдать. Хотя бы еще один день. Если завтра все будет в порядке – выпишешься.
– Но работа…
– Не волк. В лес не убежит. А по поводу двери не беспокойся. Там все в лучшем виде сделали.
– А как вы вообще узнали? Ну, про дверь…
– Так ведь у меня твой рюкзак остался.
А в нем телефон.
– Ясно. Извините, что причинила вам столько хлопот. Вам вовсе не обязательно было мне помогать. Я бы сама справилась.
– Вижу я, как ты справляешься. Ладно, проехали. У меня сегодня еще полно дел. Заеду за тобой завтра.
– Не нужно. Я могу вызвать такси. Вы только рюкзак с телефоном оставьте.
– Сказал же, отвезу!
Такая настойчивость мне непонятна. Он за две недели ни разу не проявил ко мне интереса.
Не спросил, как я и чем живу. Да и потом, когда мне стало плохо, ясно дал понять, что я ему в тягость. Так какого черта теперь он делает вид, будто это не так? Неужели вдруг совесть проснулась? И можно ли вообще в данном случае говорить о совести? И как-то его осуждать? Ведь все мы люди. И у каждого из нас свои проблемы.
– Послушайте, я же понимаю, что у вас полно дел. А я не без рук и смогу о себе позаботиться. Правда… Все нормально.
Савва смотрит на меня, не мигая. И его взгляд, как всегда, бесстрастен.
Но те самые вибрации в воздухе отчетливо дают мне понять – он раздражен и зол.
– Я заеду завтра. Дождись, – отрезает Комиссаров и, крутанувшись на пятках, шагает к двери.
– А Владислав Сергеевич…
Савва резко останавливается. Оборачивается ко мне вполоборота. Так, что становится виден его хищный профиль.
– Он в заграничной командировке.
– Понятно.
Действительно понятно, почему ко мне приехал Савва, а не тот, кто настоял на моей госпитализации.
