Ты что, до сих пор не знаешь, кто в компании отвечает за рекламу?
Сердце спотыкается. Значит, я увижу эту женщину, его жену, совсем скоро? А он? Влад… Он приедет с ней? В горле пересыхает. Я откашливаюсь:
– Нет. Как-то у нас об этом не заходила речь."
"– Правда? – Макаровна хмурится. Я киваю и протягиваю ей сложенные в стопку листы:
– Кажется, вот – ваши заметки.
– Ну, да. Знаешь, что я тебе скажу? Может, как рекламировать столичные рестораны, Наталья и знает, но что касается гостиницы – она ни в зуб ногой.
Надо бы поговорить на этот счет с Саввой.
– На счет чего? – интересуется смеющийся женский голос. Я медленно оборачиваюсь на звук. В пороге стоит шикарная брюнетка в светлом пальто. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, кто передо мной. Так вот, каких женщин предпочитает Влад. Ну, кто бы сомневался. Здесь весь комплект – пухлые губы, сверкающие неестественно белые зубы, неброский макияж, дорогущая одежда, ухоженная шевелюра, модельный рост и фигура. Полный комплект. Невольно перевожу взгляд на собственное отражение в мониторе впавшего в энергосберегающий режим компьютера.
Мои волосы чуть отросли, их уже можно заправлять за уши. Но пока я и близко не дотягиваю. А уж про фигуру вообще молчу.
– О, Наталья, привет. А мы как раз обсуждаем ошибки в выбранной тобой стратегии.
– Да что вы? Как интересно! Полагаете, они есть?
Уж не знаю, какой блат имеется у Макаровны, но та и с Натальей разговаривает в присущей ей одной манере. Мне она кажется несколько резкой, но, как вы понимаете, свое мнение я держу при себе.
К тому же, кого-кого, а Наталью мне совершенно не жалко. Кажется, в той достаточно собственного яда, чтобы противостоять чужому. И черт его знает, почему я так в этом уверена. Возможно, все дело в предвзятости.
– А вы что думаете? – Наталья поворачивается ко мне. Я вздрагиваю. Тушуюсь, верчу в руках карандаш, но заметив, с какой брезгливостью жена Влада пялится на мои руки, откидываю тот и сжимаю пальцы.
– Я всего лишь стажер. Не думаю, что моей профессиональной компетенции достаточно, чтобы судить о таких вещах.
– Ах вот как, – Наталья теряет ко мне всякий интерес и возвращается к разговору с Макаровной. А я кошусь на часы и впервые за все время, что здесь работаю, решаю воспользоваться своим правом на отдых. Почему-то мне ужасно не по себе. Может, потому что я лишний раз убеждаюсь – с Галичем мне ничего не светит. Но моя в него влюбленность такая же неотступная, как и бесперспективная.
