Поэтому вежливо киваю, собираюсь с силами и, все еще на него не глядя, обращаюсь к своему наставнику: – Может быть, мы пойдем?
– Не терпится? – ухмыляется тот. На что я пожимаю плечами, а Шурочка хмурится.
– Не так быстро. Нам еще кое-что нужно обсудить. Тая, подожди за дверью.
По привычке делаю то, что мне велят. Но и из-за двери слышу продолжение разговора.
– Раз мы договорились, хочу тебя предостеречь.
– Вот как? И от чего же?
– Ты, Влад, сам знаешь, парень – мечта. Так вот – не вздумай морочить девочке голову.
– Поверьте, ей в моем лице ничего не угрожает. Как бы это помягче сказать? Она не в моем вкусе.
Последнюю фразу слышат все присутствующие в коридоре. Ольга прыскает в кулак, Ника ободряюще сжимает мою руку.
– Не слушай его. Он просто напыщенный козел.
– Почему сразу козел? Он просто честный. Прости, Тая, но эта твоя прическа – настоящий кошмар. А ведь я предупреждала, что у Юльки руки-крюки. Не надо было ее к себе подпускать. Тем более с ножницами.
Я бросаю мимолетный взгляд на собственное отражение в висящем на стене зеркале.
Арина права. У меня самая ужасная стрижка на планете Земля. Но обиднее всего, что под горшок я постриглась по доброй воле. Позволив Юльке на себе отточить приобретенные в профучилище навыки.
– Да мне плевать, что он обо мне думает, – храбрюсь, чтобы не показать девчонкам собственной уязвимости. Слабых нигде не любят. Тем более в таких местах, как это. Я по очереди обнимаю девчонок, когда дверь вновь открывается, являя высокомерную задницу, с обществом которой мне, похоже, придется мириться.
– Готова?
– Угу.
– Это все твои вещи?
Нет, блин, за углом еще пять чемоданов. От Луи Вуитон. Ага. Или какие там сейчас чемоданы модные в мире богатых и знаменитых?
Конечно, я не произношу всего этого вслух, но, видно, что-то такое мелькает у меня в глазах, что заставляет Влада весело хмыкнуть. И эта неожиданно хулиганская улыбка в один миг напрочь рушит стены, которые мне удалось воздвигнуть.
Отвожу взгляд и еще раз прощаюсь с девчонками коротким взмахом руки. Они наперебой кричат, что будут мне звонить и писать. Но, если честно, я до конца не уверена, что мне это нужно. Я бы многое отдала, чтобы забыть этот период своей жизни. И никогда о нем не вспоминать.
Февраль встречает нас порывом холодного, пронизывающего до костей ветра. Я ежусь – курточка-то у меня на рыбьем меху. У калитки поскальзываюсь. Влад удерживает меня, подхватив под локоть.
