Рассказываю даже о том, что он участвует в программе наставничества. Слово за слово, речь заходит о жизни в детдоме. О рамках и клише, которые на тебя накладывает эта жизнь в дальнейшем. О том, как тяжело бы мне пришлось, если бы не Савва и Влад. Я так увлечена, что упускаю момент, когда к нам присоединяется Комиссаров. Ксюша смеется:
– Слушай, Сав, ну, тут нам такую подводку сделали, что складывается ощущение, будто мне предстоит интервью со святым. Я уже, если честно, побаиваюсь.
Мы что, уже снимаем?! Я подпрыгиваю, прикрываю зачем-то голову папкой и на полусогнутых отступаю:
– Погодите, Ксюш, чтобы я не попала в кадр!
Савва смеется, провожая меня насмешливым взглядом:"
"– Ничего, сейчас мы пройдем на кухню, и там тебе расскажут, что это – наглая ложь.
– Значит, не врут, на кухне ты – прям зверь?
– Это тебе лучше у моих ребят спросить.
– Ну, а сам-то ты как думаешь? Строгий?
– Строгий, да. Иначе в этом бизнесе нельзя.
– А для тебя это все больше про творчество или про бизнес?
– Слушай, ну, сказать, что я бессребреник, нельзя.
– Еще бы. Тебе, насколько я понимаю, принадлежит львиная доля во всех проектах?
Чего? Значит, Савва не просто повар? Он – партнер?
– Где как, – уходит от ответа Комиссаров, да только кто ж ему даст – уйти?
– Хорошо. Давай поговорим предметно. Здесь. Какая твоя доля? – Ксения обводит рукой открывающийся вид на гостиницу.
– Львиная, – широко улыбается Савва.
– Потому что никто не хотел вкладываться в отель? Это рискованнее?
По мере следования Савва с Ксюшей углубляются в детали бизнеса, о которых, признаться, мне тоже интересно послушать.
Меняя локации, они говорят о том, что и сколько окупается, о марже, о самых успешных и провальных проектах. Я с удивлением понимаю, что в этом Савва разбирается едва ли не лучше, чем в работе шефа. И вообще, какой бы темы они ни касались, говорит он очень складно. Делая интервью по-настоящему интересным. Я бы сказала, что оно идеальное, если бы Бобчак то и дело не пыталась принизить заслуги Влада.
– Да-да, Сав, я все понимаю.
Кроме одного. Зачем тебе Галич. Очевидно ведь, что он ничего не решает и…
Савва выставляет перед собой ладонь:
– Ксень, стоп. Это – выдумки. Я не буду их комментировать, окей? Вырезай.
– Мы обычно ничего не вырезаем.
– Ксения… – Комиссаров ничего не делает, не давит, не просит, не требует. Просто вскидывает бровь. И, к удивлению, Бобчак сдается. Закатывает глаза, демонстрируя свое отношение к этому, но все же задает следующий вопрос. Я перевожу дух.
