Интересно, какого он от меня ждет ответа?
– А у вас, как я понимаю, главный бой впереди?
В ресторане вечером планируется большой прием.
– Угу. – Савва разворачивает мятную карамельку и запихивает в рот. – А ты почему не переодеваешься? Нам скоро гостей встречать, – жует, как будто надеется этой самой карамелькой насытиться. – Что? Почему ты так на меня смотришь?
– Я не думала, что мне надо там быть. Я же…
– Еще как надо! – перебивает меня Комиссаров. – Разве я говорил, что нет?
Нет. Конечно, не говорил. Да и Макаровна ясно дала понять, что мы обязаны там присутствовать.
Это уже я решила все переиначить. Потому что струсила. Самой себе кажусь самозванкой на чужом празднике. Не могу отделаться от глупой мысли, что на меня будут пялиться и перешептываться – а это еще кто? И не спасет даже платье, которое мне прислали по поручению Макаровны аж из самого ЦУМа.
– Ладно. Тогда, наверное, мне нужно поторопиться.
На то, чтобы переодеться, у меня уходит не так уж много времени. Выбор Макаровны мне совершенно не нравится.
Слишком узкий лиф лишь подчеркивает отсутствие у меня груди, а пышная юбка в пол и вовсе кажется абсолютно дурацкой. Я похожа на юную дебютантку, а не на серьезного менеджера. Хотя какой из меня менеджер? Так… Какое-то недоразумение.
Макияж! В панике достаю свой рюкзачок. В нем лишь тушь для ресниц, но и это лучше, чем ничего. Благо кожа у меня хорошая, гладкая. Да и лихорадочный румянец вполне уместен. Прохожусь кисточкой по ресницам. Дергаю на себя ящик, где у Макаровны хранится косметичка.
В ней много помад, но все они красные. Ну, и черт с ним! Осторожно подвожу губы, чтобы не выступить за контур. Кажется, мне даже идет. Верчу головой в попытке понять, есть ли у меня шанс понравиться Владу. Ведь он наверняка тоже посетит банкет. Сую ноги в босоножки. Босоножки! А ведь сейчас тридцатое марта. Самой бы мне и в голову не пришло так вырядиться, но Макаровна заверила меня, что в свете такая обувка – норма. Кажется, во всех фильмах преобразившиеся барышни спускаются с лестницы под восхищённые взгляды собравшихся, я же, наоборот, поднимаюсь.
От волнения меня мутит. Я почти хочу, чтобы случилось какое-нибудь ЧП, и я бы получила достойный предлог смыться.
– Э-э-э… Вот и ты. Ну… надо же.
Комиссаров смотрит на меня со странным выражением на лице, и все внутри меня обрывается.
– Это ужасно?
– Нет-нет.
Его глаза бегают, как у человека, который лжет. Я неестественно улыбаюсь. Бежать! Бежать отсюда, пока еще можно.
