Онлайн-библиотека книг
Вроде бы все доказательства перед носом, а я всё равно отказывалась в это верить.
— Надо поговорить с ним. Посмотреть в глаза и поговорить. А не гадать и выдумывать.
Наверное, прав был Эйдан, я всё такая же наивная дурочка, которая привыкла верить всем и думать о людях только хорошее. Ничему меня жизнь не учит.
«В последний раз», — пообещала себе, выбегая на улицу и направляясь к конюшням.
— Леди Торнтон? — удивленно произнёс Керит, вскакивая с пенька.
— Запрягай лошадей.
— Но граф не разрешил.
— Я прошу тебя, Керит. Это очень важно. Графа я возьму на себя.
— Мне и так досталось за то, что я позволил вам уйти в тот особняк, — признался тот, отводя взгляд. — Лорд Торнтон второго раза не простит.
— Керит, — произнесла я твёрдо. — Если ты не отвезёшь меня туда, куда я прошу, то я найду другой способ это сделать. Может, лучше, если я поеду под твоим присмотром?
Кажется, мне удалось найти способ его переубедить или хотя бы задуматься.
— Я тебе угрожаю. Графу об этом так и скажем.
— Всё это плохо кончится…
— Я прошу тебя.
— Хорошо.
Упряжка была готова через пятнадцать минут. Всё это время я провела на улице, нервно меряя шагами дорожку, теребя браслет, разглаживая складки платья и тяжело вздыхая.
Огромный особняк на Таргар-роу с колоннами, облицованный жутким зелёным мрамором. По рассказам Селины я знала, что год назад его снимал Дерек, теперь пришла очередь Армель.
— Если надумаете пойти туда, то я с вами, — произнёс кучер, когда мы остановились чуть в стороне от особняка. — Больше не пущу одну.
— Спасибо, Керит, — ответила я, даже не пытаясь улыбнуться.
А взгляд был прикован к входной двери.
Там или нет? Сейчас выйдет или только войдет? Правда или ложь?
«Если ты не придёшь, я покончу с собой!» — гласила записка, пропахшая дурманящей, вызывающей рвотные позывы, розовой водой.
Леонард даже не стал думать, как, откуда и от кого Армель Констанци узнала о том, где он сегодня собрался ночевать. И как вообще оказался не дома, а в столице.
У маркизы были деньги, связи и возможности сделать это, и она сделала. Поразительная навязчивость, граничащая с безумием, которое Элкиз даже и не думал поддерживать.
Торнтона взбесило другое. Сама записка и тон, в котором она была написана.
