Настоящие, или У страсти на поводу

Ты позволишь им победить? Позволишь разрушить нашу жизнь?

— А чего хочешь ты? — вдруг спросила я, заглядывая в глаза, пытаясь найти за этим холодным взглядом хоть каплю настоящих эмоций.

— Есть, пить, тебя и спать. Причем именно в такой последовательности.

— И всё? — несколько разочаровано протянула в ответ.

— А чего хочешь ты?

— Снова уходишь от ответа, Торнтон. Как всегда.

Тяжело вздохнул, покачал головой, но всё-таки ответил:"

"— Я хочу быть с тобой. Всегда. Хочу просыпаться и засыпать с тобой рядом.

Узнавать, как прошел твой день, видеть улыбку на лице и знать, что ты счастлива со мной. Хочу, чтобы ты выполняла мои просьбы и просила сама. Хочу, чтобы доверяла мне.

Ни одного признания, ни романтического словечка и заверения в любви, но этого почему-то хватило, чтобы я успокоилась.

— Я не вернусь в особняк твоих родителей.

— Снимем дом в столице, поживём в нём, пока наш не будет готов.

— А что будет потом?

— Мы переедем в наш новый дом, — усмехнулся он и я, не сдержавшись, мягко хлопнула его по руке.

— Я не про это. Что будет с нами?

Леонард тяжело вздохнул, подаваясь вперёд и ласково касаясь моего лица.

— Потом я сделаю всё для того, чтобы ты была счастлива. Лишь об одном прошу, не обманывай меня, не лги и не нарушай своих обещаний.

— Хорошо. Знаешь, — я запнулась, но всё-таки продолжила, — мне казалось, что я легко смогу пережить всех твоих любовниц. Но ошиблась. Не хочу тебя ни с кем делить. Не хочу и не буду.

И мой ответ его более чем устроил.

— Всё в твоих руках, Айола.

И я тебе об этом уже говорил. А теперь пойдем. Уже становится прохладно. Нам пора. У меня недалеко снята комната в гостинице, там и переночуем.

До выхода из парка нам оставалось чуть более ста метров, когда в голове неожиданно взревела охранка, предупреждая об опасности. Почти сразу раздался чей-то полный злобы и ненависти крик, а следом звук выстрела.

— Что?.. — только и успела ахнуть я, когда Леонард внезапно застыл и стал медленно заваливаться на бок.

— Мой! Он всегда будет только мой! — с жуткой улыбкой на губах и бессмысленным взглядом заявила Армель, едва стоя на ногах — растрёпанная и страшная — потом прижала пистолет к собственному виску.

 — Сама смерть повенчала нас!

И выстрелила второй раз.

Алое пятно растекалось по груди, окрашивая в жуткий красный цвет белоснежную рубашку, серый жакет, галстук и перебираясь на пиджак.

Я с ужасом смотрела и ничего не могла сделать.

Ступор и страх.

И застывший вокруг нас мир.