Настоящие, или У страсти на поводу

— Так не пойдёт, — неожиданно хрипло произнёс мужчина. — Только не так…

— Вы же требовали от меня ночь в своей постели. Разве я не сделала то, что вы хотели? — спросила у него, чувствуя, как бешено бьётся сердце в груди.

Он был слишком близко.

— Не так, — повторил Элкиз, отпуская мой локоть и поднимая руку вверх.

Ладонь коснулась растрёпанной косы, наводя еще больший беспорядок, расплетая волосы и пропуская через пальцы светлые пряди.

— Я не понимаю, — прошептала в ответ, не зная, что делать и куда бежать.

Всё было не так, как я представляла, и эта неправильность и неоправданность представлений сводила с ума."

"В моих представлениях Торнтон должен был повалить меня на постель, задрать подол сорочки, навалиться сверху, до боли сжимая грудь, и сделать своё дело. Ну уж точно мужчина не должен был так касаться моих волос, которые уже мягкими волнами падали на грудь и плечи, окружая лицо пушистым облаком.

— Моя ночь и мои правила, Айола, — произнёс Торнтон одними губами, но я поняла.

Чуть шершавая ладонь мимолётно коснулась плеча, обхватила затылок, большим пальцем поглаживая бьющуюся на шее жилку.

— Боишься?

— Не понимаю, — повторила я и прикусила губу, пытаясь понять природу своих чувств и желаний.

Его лицо приближалось. Или моё к нему, направляемое чужой волей? Я не могла толком сказать. Всё смешалось: звуки, запахи, цвета и собственные ощущения. И среди этого безумия затерялась я.

— Поймёшь.

Лёгкое прикосновение губ и никакого принуждения. Я застыла, упрямо сомкнув их и напоминая себе, что собиралась игнорировать все его действия.

До того момента, пока моих губ не коснулся кончик его языка. Это было так неожиданно, что я протестующе ахнула и тут же пропала.

Меня поймали, сжали в своих объятьях, не давая даже шелохнуться, целуя, лаская, побуждая открыться и довериться.

Но я не могла… не могла и всё тут. По крайней мере, первое время. Мысль о том, что ненавижу, никуда не делась и я цеплялась за неё как за соломинку.

Его губы ласкали, сводили с ума. Руки требовательно, но нежно гладили спину, бедра, ласкали моё лицо.

— Откройся… откройся для меня, — шепот на грани сознания, который проигнорировать не было сил.

Ненависть была со мной, но уступила место другим чувствам.