Но, вот так! Назад уже не отмотаешь.
В крайнем случае, буду звонить Лизе. Но хотелось бы без крайних."
"Мальчишек заставляю вбить телефон Марины Васильевны и рабочий Иштарова. Потому что он единственный полицейский, которому они не побоятся позвонить, если что. И он... не откажет в помощи детям.
Скидываю очередной вызов с незнакомого номера. Реклама эта надоела уже...
Утром, забираю пакет с вещами. Целую молча мальчишек в макушки.
Уезжаю.
В страшное место - отделение патологии.
Давящая атмосфера, бледные молчаливые женщины, скупые на комментарии врачи, равнодушный персонал, пресная еда, неудобная кровать, капельница, стальной звон гинекологических инструментов, слышный даже из коридора - все это мгновенно выкачивает из меня жизнь и погружает в депрессию.
Рядом со мной лежит женщина с замершей беременностью. У нее уже видно живот. Завтра ее будут чистить. С другой стороны лежит девушка с двурогой маткой и ее тоже будут чистить.
В соседней палате какая то женщина рыдает и стонет после наркоза.
Я в ужасе.
..
Мне хочется выйти в окно и подышать.
Мишутка, держись! Мы скоро выйдем отсюда, - обещаю я сыну. - Обязательно.
Приоткрываю окно на проветривание. Высовываю нос, чтобы вдохнуть.
- Закройте! Мне дует... - ворчит женщина.
- Пьяных, Иванова - на узи.
На УЗИ дрожу от холода. Но терпеливо молчу.
- У меня все хорошо? - настороженно уточняю я.
- Ну как вы думаете - если вы здесь оказались, у вас всё хорошо? - с раздражением и не глядя мне в глаза.
- А что не так?
- Я не консультирую.
Результаты УЗИ будут у вашего лечащего врача.
А лечащий врач - это только завтра!
На ужине размазываю по тарелке комок риса.
Боже мой, как же легко раздавить человека! Я раздавлена...
Отодвигаю чашку. Выпиваю компот.
Вечером, поговорив по видеосвязи с моими мальчиками, ложусь спать.
Смотрю слепо в стенку. Свет не дают выключать полностью. А я привыкла спать в темноте. Лампа гудит... Голова болит от этого гула и духоты.
Соседки тоже отдыхают.
И мне очень нужен кто-то ""взрослый"".
Потому что меня здесь погрузили в состояние маленькой беспомощной девочки. В полную уязвимую неопределенность.
Мне так страшно... Я словно в концлагере.
Но маме я позвонить не могу. Да и не хочу. Будет только хуже!
И Иштарову не могу... Хоть он и говорил, что можно будет обратиться. Но - смысл?
Чем он поможет? Здесь просто место такое... Никто не держит. Но держит ужас от возможной потери ребенка.
Подношу к лицу вибрирующий телефон.
Опять этот номер...
- Да?..
