Натюрморт с воронами

— О, мой бедный малыш, мой маленький Джоби! — В гостиной повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь громкими всхлипываниями Уинифред. — Мой маленький мальчик, мой бедный Джоби!

Кори услышала вдали завывание сирены, и в ту же секунду гостиную залил яркий свет фар автомобилей. Резко заскрипели тормоза, и раздались шаги врачей «скорой помощи» и спасателей из пожарной команды.

— Ну, как вы тут, в порядке? — спросил появившийся на пороге гостиной огромный пожарный в специальном костюме. — Мы только сейчас освободили дороги от завалов и наконец-то… — Он внезапно умолк, увидев окровавленного и забинтованного с ног до головы шерифа Хейзена, обливающуюся слезами хозяйку дома и всех остальных, пребывающих в состоянии шока.

— Нет, — ответил Пендергаст, — мы далеко не в порядке.

Эпилог

1

Лучи заходящего солнца заливали Медсин-Крик. На смену урагану и дождю пришла обычная для этой поры жара. Небо очистилось, и только свежесть и прозрачность воздуха напоминали о приближении осени. Уцелевшую после жуткого урагана кукурузу уже скосили, и город наконец-то освободился до следующего сезона от испытанной всеми летом клаустрофобии.

Тучи мигрирующих ворон садились на скошенное поле и лакомились остатками зерна. Высокие стебли кукурузы уже не заслоняли острых шпилей лютеранской церкви, которая стояла на окраине города.

Неподалёку от церкви находилась узкая улочка с двумя рядами трейлеров. Среди них был и маленький передвижной домик Кори Свенсон. Она лежала на диване и дочитывала книгу, начатую ещё в июне.

В комнате было свежо: в открытое окно проникал прохладный воздух. Кори перевернула последнюю страницу, и в этот момент в церкви зазвучала органная музыка, затем запел местный хор. Так обычно начиналась вечерняя служба.

Кори улыбнулась, узнав сильный голос Клик Расмуссен. Это была первая служба их нового пастора Тредуэла, который прибыл в город совсем недавно, но уже успел завоевать расположение прихожан. Кори рассмеялась, вспомнив замечательную историю, которую ей рассказали, когда она лежала в больнице.

Однажды утром прежний пастор Уилбер проводил поминальную службу по безвременно почившему Смиту Людвигу. На службе присутствовали родные и близкие журналиста. Даже его дочь прилетела издалека по такому случаю. В этот момент из зарослей кукурузы вышел оборванный, грязный, исхудавший и заросший, но всё же живой Смит Людвиг и направился прямиком в церковь. Первой его увидела дочь и тут же упала в обморок.