И в наказание мама меня отвела к жуткому доктору. Он у меня в ухе лазил, а у самого воняло изо рта. Гадость. Но, — она подняла вверх указательный палец, — зато потом мама мне каждый вечер о тебе рассказывала. Только она не говорила, что ты мой папа.
— Она просто и сама не знала, — а что еще было говорить?
— А ты точно мой папа? Самый настоящий? — и прищурилась, слегка наклонив голову набок.
— Самый-самый, — подтвердил я.
— Тогда ты должен научить меня кататься на велике, — загорелась она, воодушевленная старыми мамиными историями.
— Научишь?
— Обязательно. Ну что, поехали?
Она согласилась.
Но гораздо труднее оказалось потом объяснить Машке, почему она не может увидеться с мамой прямо сейчас. Но она выслушала внимательно и почему-то поверила. И согласилась некоторое время пожить с Кариной.
— Не переживай, братишка, — легким прикосновением Карина выдергивает из воспоминаний. — С Машкой теперь все будет хорошо.
Киваю. Теперь я сделаю все возможное, чтобы ни Машка, ни Катя не страдали больше.
Настрадались уже. Хватит. Теперь я всегда буду рядом с ними, даже если Кате это не нравится. Улыбаюсь, представляя ее реакцию, когда она обнаружила, что теперь носит мою фамилию. Хотел бы я видеть ее лицо в этот момент. Отхлебываю уже остывший кофе.
— Что ты собираешься делать дальше? — Карина смотрит внимательно.
И реальность напоминает о себе телефонным звонком.
— Объект на месте, — сообщает коротко Василий.
— Скоро буду, — отрезаю и отключаюсь. Прячу телефон в карман брюк.
— Дальше? — усмехаюсь, глядя в черное нутро кофе. — Дальше я собираюсь допить кофе и свернуть шею одной твари.
Карина больше ничего не говорит и не останавливает, когда я ухожу. Да она и не смогла бы меня удержать. Я должен поставить уже точку. И жить дальше.
Василий ждет у темной пятиэтажки в стареньком «Опеле».
— Давно приехала? — спрашиваю, когда он выбирается из салона. Закуривает.
— Часа полтора как. И тишина. Я все проверил.
— С кем-то встречалась?
— Как прилетела, сразу сюда поехала.
Никому не звонила, никто не приходил, — выдыхает струю дыма. — Переоделась, съездила в салон.
— Что там? — напряжение холодком скользит по позвоночнику.
— Пустышка. Сделала прическу, маникюр. Обычные женские штучки.
— Звонки? Записки?
Василий отрицательно качает головой.
— В офисе была?
Снова отрицательный ответ. Странно. Зачем тогда прилетела следом, если ничего не предпринимает? Я предполагал, что ей сообщат о Маше.
