На ее ладони лежат наши обручальные кольца.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Семь лет спустя.
Крис.
Я лежу на животе, обняв подушку, и млею от прикосновений горячих пальчиков. Они разглаживают шрамы, щекочут кожу, пересчитывают позвонки и дразнят, едва касаясь ниже. Я посмеиваюсь тихо и не ведусь на провокации. Хотя сдерживаться все труднее.
— Егор звонил, пока ты в душе отмокал, — шепчет Катя в самое ухо, трется носом о мою шею, целует мягко в плечо и снова гладит спину. — Говорит: на чердаке случайно нашел твои, вернее, мои письма, — что-то слабо верится в его «случайно».
Столько лет не находил и даже не заикался, а тут на тебе. И, конечно же, момент нашел самый удачный. Когда еще ностальгировать о прошлом, как не в отпуске. Вот перестану блаженствовать и морду набью, честное слово. — Почему ты их не читал?
Вздыхаю. Теперь точно набью."
"— Могу наверстать, — и делаю попытку встать, но Катя впечатывает обратно.
— Попросишь Егора посылкой прислать?
— Это для него слишком легкое наказание – пусть сам летит.
Катя фыркает, слегка ущипнув меня за бока.
— Полагаешь, море для него – более страшное наказание?
— Море – нет. А вот море без своей благоверной, — отвечаю я довольно, — это сущий ад.
Теперь Катя смеется, скатившись с меня на постель.
— Ты тиран, Крис Корф, — сквозь смех выдыхает она.
— О да, — протягиваю, понизив голос и перевернувшись на бок, — и тебя сейчас буду тиранить, — одним движением притягиваю Катю к себе и кусаю за плечо.
Она вскрикивает, а я ловлю ее возмущение поцелуем. Она тут же прижимается теснее, закинув на меня ногу и зарыв пальцы в волосы. Стонет.
— Тсс, — шиплю я, оторвавшись от ее вкусных губ. — Дети спят, а ты шумишь, любимая. Ты должна быть тихой, как мышка. И будет тебе счастье.
Катя возмущенно фыркает, но я уже не обращаю внимания, распахнув ее махровый халат и целуя ее шею, впадинку между грудей, пупок. Она выгибается, как кошка. Дышит рвано и закусывает губу, сдерживая стоны.
Но когда я касаюсь губами темной горошины ее соска, она всхлипывает, царапает мою спину. И тут же вздрагивает, прячет руки за голову. Я поднимаю на нее взгляд. Глаза у нее сейчас чернильные с янтарными точками, щеки пунцовые, а на губах капли крови. Я слизываю их языком, углубляя поцелуй. Перехватываю запястья. Мне нужны ее руки. Ее отметины. И она понимает без слов: гладит плечи, спину, слегка оцарапывая, растворяясь в поцелуе.
