Асфальт обжигает, но приносит чарующую свободу и снимает усталость. Ни о чем не думаю, спускаюсь по лестнице и иду пешком. Босая по раскаленному асфальту.
Но мысли приходят сами.
Я приехала домой за полночь. Ритка с Настей снова остались ночевать у Корфов. Катька молчала, а вот Крис распекал не по-детски. Грозился даже выпороть, чтобы выбить из головы дурь. Но я не слушала. Мне было паршиво. Я сходила с ума и не хотела, чтобы мое сумасшествие видели девочки. Но я знала, что справлюсь. Нужно только время. Марку вот тоже время понадобилось.
Пяти лет не хватило.
Криво усмехнулась, подхватив початую бутылку коньяка. Каблуки мешали, путались между ногами, цеплялись за все, и я сбросила туфли где-то между кухней и гостиной. Старая скрипка лежала на диване, брошенная накануне. Посмотрела устало. И вдруг отчаянно захотелось сыграть. Перенести свою тоску на тонкие струны. Найти в мелодии утешение. Поставив бутылку на пол, достала скрипку. И она будто улыбнулась мне, а смычок с восторгом тронул струны.
И те отозвались, чуть вздохнув, будто скучали. И я скучала безумно. И мелодия сама рождалась в голове, сплеталась из причудливых нот, пляшущих перед глазами, хохотала и рыдала переливами струн. Дрожала отголоском моих чувств, наконец, получивших свободу.
Я не услышала, почувствовала. Оборвала мелодию, резко обернувшись, и столкнулась с черным, как ночь, взглядом своего мужа.
Он уверенно пересек гостиную, только чудом не зацепив бутылку, присел напротив меня и обул меня в мои же туфли.
Я смотрела на него с изумлением.
— Вот я и нашел свою Золушку, — произнес он со своей чуть кривоватой улыбкой.
А мне захотелось стукнуть его чем-нибудь, хотя бы этой скрипкой, которую я сжимала побелевшими пальцами. И Марк уловил мое настроение, улыбнулся понимающе.
— Или уже не моя? — спросил, сощурившись.
— Зачем пришел? — спросила, старательно сдерживая дрожь в голосе. Не хватало, чтобы он увидел, как я ждала его.
— Я вернулся домой, - ответил как само собой разумеющееся.
Домой, значит? Окинула взглядом светлую гостиную, в которой не изменилось ничего за пять лет.
Поднялась.
— С возвращением, - едко, с горечью на языке. — А я, пожалуй, пойду.
— Алиса, — он поймал меня за руку и отшатнулся, схлестнувшись с моим взглядом.
— Я хочу развода, Марк, — произнесла, изумляясь каждому собственному слову. Надоело. Устала. Я ему не собачонка подзаборная, которую можно отшвырнуть, а потом поманить ласковым словом и она бросится к ногам благодетеля.
