Только мне как никогда хотелось большего, и я остро жалела, что в машине не дала согласие на его предложение. А вдруг нам бы повезло и у нас все бы сложилось? Вдруг я ему нужна так же, как он мне – больше жизни? Но тут же одергивала себя: ничего толкового из нашего брака не вышло бы. Да и я давно разуверилась в успешность сего предприятия. Кто же назовет хорошее дело браком? В общем, пока Корф спокойно плавал, сильными движениями рассекая темную воду, я мучилась терзаниями на берегу.
Корф моих страданий не замечал, выходил из реки, как Аполлон, широко улыбаясь и демонстрируя себя во всей мужской красе, смешно отряхивался от воды и падал рядом, подставляя себя моим ласкам.
И я ласкала пальчиками каждый его шрам, которые знала наизусть, каждый клочок его истерзанного тела. Любила до сумасшествия и изнеможения.
А на обратном пути таки приключились подсолнухи. Мне просто захотелось сфотографироваться в красавцах, рыжими полями раскинувшимися до самого горизонта. Одна фотография переросла в целую фотосессию, потому что увлекшегося Корфа уже было не остановить.
Впрочем, увлеклись мы оба, не заметив, как фотоаппарат был отброшен в сторону, а наши руки уже торопливо сдирали друг с друга одежду. Мы спешили, будто не виделись целую вечность, а завтра уже расставаться. И все было так замечательно, но подсолнухи оказались шершавыми и назойливыми: листья все время лезли то в рот, то в ухо, то царапали кожу, – и Корф не выдержал, сгреб меня в охапку и унес в машину. Внутри мы снова заспешили, и все получилось так замечательно и так правильно, что захотелось остановить время и никогда не возвращаться обратно в прежнюю жизнь.
Но через минуту мысли испарились под очередным натиском моего мужчины, а когда все закончилось, я бессовестно заснула. Разбудили меня подсолнухи, щекочущие нос. И злой голос Корфа, устраивающего очередной разнос своим подчиненным. Я вздохнула, приводя себя в порядок. Сказка закончилась. Единственным напоминанием о ней остались рыжие подсолнухи в моих руках и солнце в любимых серых глазах…
…Корф молчит.
И сигарета давно истлела в его пальцах, а подсолнухи разлетелись по дорожке. Никто из нас так и не поднял их. Зачем, если сказка давно закончилась?
— Что дальше, Крис? – голос дрожит и почему-то сейчас нет сил называть его, как раньше. Уже ничего не будет как прежде."
"— Я уйду, а ты останешься здесь, – он щелчком пальцев выбрасывает окурок, ладонями отталкивается от капота и зачем-то собирает цветы.
