Научи меня любить

Что же такое с ней твориться? Почему на его конкретный вопрос она не может дать ответ, ведь понятно, о чём он спрашивает. Но взгляд парня пьянит Дарью, заставляя выискивать совсем другой смысл.

— Только если вместе с тобой.

Теперь уже не сразу отвечает и Кирилл. Его взгляд темнеет, а губы приоткрываются.

— Мне нравится, как это звучит, — замечает он тихо и улыбается.

Они стоят очень близко, отчего у Дарьи подкашиваются колени. И почему этот парень так влияет на неё? Почему одним лишь взглядом даёт почувствовать себя абсолютно обнажённой.

Но Кирилл отступает назад и возвращается к стене с луками.

— Этот тебе подойдёт, — снимает один со стены.

Кирилл протягивает оружие девушке и легонько подталкивает к одной из стоек.

— Стань боком. Ноги шире, — тихо командует он, вкладывая оружие в руки. — Почувствуй стрелу. Она должна стать продолжением твоей руки.

Его дыхание щекочет кожу на шее. Морозовой уж точно не до стрелы. Но она пытается, хоть пальцы и дрожат, сжимая хвостовик. Смотрит туда, куда он говорит.

Держит руку на древке так, как показали, научили его ладони, сжав её руку. Задерживает дыхание и раскрывает пальцы, удерживающие стрелу.

Ощущение такое, что не стрелу отпустила, а саму себя. Разрешила. Позволила. Ей даже не интересно, достигла ли стрела мишени и насколько точно. Дарья поняла, что не стрелу отпустила, а себя. Да, она, вроде бы, сделала это ещё вчера, но полное осознание пришло только сейчас. А вместе с этой стрелой улетело сожаление. Плевать на условности.

Она влюбилась и хочет быть счастливой.

Дарья целует его первой, и Кирилл чувствует перемену в ней. И ему это определённо нравится.

***

В тире они пробыли почти до десяти вечера. С каждой отпущенной стрелой, с каждой дрогнувшей тетивой Дарья ощущала, как в теле разливается лёгкость от принятых решений. Да и сама стрельба ей показалась весьма увлекательной. Не зря же этот вид стрельбы — самый древний. Дарья представляла, как это — держать на кончиках пальцев чью-то жизнь, таким лёгким движением сдерживать смертоносный лёгкий снаряд.

Конечно, у неё впереди была лишь бумажная мишень, но в волнующей близости Сазонова воображение работало с утроенной силой.

Обратно ехали почти в полном молчании. Им не нужны были слова, потому что оба знали, что страсть, сдерживаемая в стенах тира, скоро найдёт выход. Предвкушение было сладостным, а близость — взрывной. Морозова отдавалась самозабвенно, не сдерживая криков, наплевав на то, о чём подумают соседи.