Научи меня любить

Стоило Морозовой лишь подумать о его губах, скользнуть по ним взглядом, как эти губы пленили её. Медленный и тягучий поцелуй кружил голову, повергая в какую-то странную трясину, где нет ни одной рациональной мысли, а есть только смутные, расплывчатые желания и эмоции.

И когда Сазонов отстранился, Дарья поняла, что пропала. Прыгнула с обрыва, обрывая все нити, связывающие её с разумом и с реальностью. Влюбилась. Впустила в душу так глубоко, что никакими клещами теперь не вырвать.

— Что такого тебе сказали на совещании, что ты как под гипнозом? — Кирилл улыбнулся и, взяв обе чашки, отошёл к обеденному столу.

Не в совещании дело тут, не в совещании.

— Много всякого, — Дарья тоже попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто. Упоминание о работе снова кольнуло, возвращая угрызения совести. — Просто устала, наверное.

— Может, фильм какой-нибудь посмотрим?

— Можно и фильм, — Дарья села за стол, позволяя Сазонову хозяйничать на её кухне — наливать чай, копошиться в шкафчике в поисках сахара. — Там печенье на соседней полке.

Кирилл поставил на стол сахарницу и вазочку с печеньем, а сам плюхнулся на стул напротив.

— Я же вижу, что ты грузишься, — уже без улыбки сказал он, отпив глоток из чашки. — Снова накручиваешь на тему «студент-преподавательница»?

Дарья виновато посмотрела в лицо парня и неуверенно пожала плечами.

— Блин, Даш, а ты можешь просто наслаждаться? Ты вообще умеешь чувствовать себя счастливой?

Последний его вопрос больно царапнул изнутри. Даже и обидеться не на что, ведь Сазонов прав.

— Иди сюда.

64

Кирилл взял девушку за руку и вытащил из-за стола, увлекая за собой в гостиную к шкафу с зеркальной дверцей."

"— Смотри, — Сазонов обнял Дарью со спины, снова вызывая шквал мурашек. — Это нормально. Посмотри на себя в зеркало, увидь со стороны, что это естественно, когда к тебе прикасаются, и когда это тебе нравится.

Это не имело отношения к теме «преподавательница — студент». Кирилл говорил о другом. Её отношения с Сашей, её ступор от прикосновений. Дарья вспомнила слова Сазонова, когда тот увидел её побледневшие синяки на шее от рук Краснова.

Она тогда здорово обиделась на это «женщинам нравится, когда над ними издеваются? Как можно так себя не уважать?» А ведь парень прав, она каждый раз вздрагивает, когда Кирилл прикасается к ней, не может до конца насладиться. Где-то в уголке её мозга красным сигналит тревога. И откуда только у этого парня столько проницательности? Он ведь вчерашний ребёнок, недавний подросток.