Мне не хотелось видеть его сейчас.
Приняв душ, я подошла к зеркалу и взглянула в отражение. Мнда… Глаза опухли и покраснели от слез и недосыпа. Я умылась, почистила зубы и направилась вниз."
"Я увидела Рому, сидящего в детском стульчике. Дима кормил его кашей. Заметив меня, он поднял свой взгляд и замер. Мне было тяжело разобрать его выражение лица. Я отвернулась. Мне не хотелось вообще смотреть на него. Я подошла к сыну и поцеловала его в голову. Рома улыбнулся с ложкой во рту. Я прошла мимо них, игнорируя Диму.
Краем глаза я все же видела, что он пристально следил за мной.
– Доброе утро, – поприветствовала я Галину Анатольевну.
Женщина стояла у плиты и пекла блинчики.
– Доброе, – улыбнулась она в ответ.
– Вам помочь? – предложила я.
– Нет, я почти закончила. Чай или кофе? Садись. Дима уже поел.
Я почувствовала его взгляд на себе и посмотрела на него в ответ, яростно сверкнув глазами.
– Нет, спасибо. Я пока не голодна.
Я подошла к кофемашине и нажала кнопку. Было несложно в ней разобраться.
Дома у меня была такая же. Дом… Теперь моя квартира осталась в прошлом. Я больше никогда в нее не вернусь. Дима ясно дал понять, что выхода из этой ситуации у меня нет. Я не смогу сбежать от него снова. Особенно сейчас, когда он знает, что у него есть сын. Он скорее отнимет его, чем позволит нам уехать. Я не брошу Рому. Мне придется как-то свыкнуться с той мыслью, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.
Галина Анатольевна закончила с блинами и потянулась к Роме. Он уже закончил есть кашу.
Она взяла ребенка и пошла с ним к игрушкам. Они уже были разбросаны на полу. Здесь гостиная была совмещена с кухней, как в моей квартире в Москве. Только здесь пространство было не просто большим, огромным. Одни потолки были метров пять. Не меньше.
Дима подошел ко мне, и я с призрением отшатнулась. Он заметил это, но промолчал. Нажав кнопку на кофемашине, он продолжил смотреть на меня, но я не отвечала ему тем же. Мое внимание было приковано к сыну. Обхватив кружку ладонями, я держала ее в руках и смотрела прямо перед собой, чувствуя, как щека горела от пристального взгляда.
Меня раздражало его молчание.
– Не хочешь извиниться за вчерашнее? – я первой прервала тишину.
– А что произошло вчера?
Он еще спрашивал!
– Не заставляй меня произносить это вслух.
Я все еще не смотрела на него.
– За то, что я сделал тебе ребёнка? Кажется, ты должна благодарить меня.
Сволочь. Он даже не пытался оправдаться. Я громко фыркнула.
