Я согласна, но только не сейчас. Прошу тебя.
Я ничего не ответил и продолжил ласкать девушку. Она стонала в моих объятиях, прижимаясь спиной к моей груди.
– Дима, прошу тебя. Давай в этот раз предохраняться."
"Она умоляла меня, но я был непреклонен. Аня знала это, потому что я продолжал хранить молчание, пока дарил ей себя.
С каждым моим движением она дышала все чаще. Ее соски набухли, и я ласкал грудь девушки, не желая останавливаться. И как только она задрожала в моих объятиях, находя освобождение, я медленно вытащил палец из нее и принялся стаскивать ее шорты вниз.
Аня остановила меня на полпути.
– Скажи прямо: ты выполнишь мою просьбу или нет?
Я слегка прикусил ее плечо и зарычал:
– Ты же знаешь, что нет.
– Значит, я тоже говорю тебе «нет».
Мне не хотелось брать ее силой, даже если она этого желала, но не показывала. Я буду уговаривать Аню, даря ей ласки, от которых она потеряет рассудок и забудет о своей просьбе.
Она развернулась в моих объятиях и сразу же широко раскрыла глаза, уставившись на шрам, которого еще не видела.
Аня какое-то время молчала, обдумывая то, что видит. Она сделала глубокий вдох и стала расстегивать перчатки. Как только они упали на пол, она положила ладони мне на грудь и провела указательным пальцем по круглому шраму. Аня все еще молчала, и я вместе с ней. Мне всегда была интересна ее реакция.
Она провела ладонями вниз и обнаружила еще один шрам. Прямо рядом со старыми, которые я получил в Сирии от осколочного ранения.
Их невозможно было не заметить. Я знал это. Они были свежими и выделялись на фоне забитого тела татуировками.
Аня сделала глубокий вдох и подняла на меня взгляд. Я увидел, как она сдерживает слезы.
– Не плачь, – тихо сказал я, обхватывая ее лицо ладонями.
Я притянул ее ближе к себе, чтобы поцеловать в лоб и успокоить. Она была напугана.
– В тебя стреляли? Когда это было?
Я услышал первый всхлип и крепче обнял малышку. Она коснулась щекой моей груди и не сводила глаз со шрама, проводя по нему дрожащими пальцами.
– Я выжил, и это – главное, – сказал я, гладя ее по голове и целуя в макушку.
– Прошу, скажи, когда это случилось? – я слышал, как дрожит ее голос.
– Это произошло в день твоего отъезда. В нас стреляли, когда мы возвращались из аэропорта.
–– «Мы»?
– Я и Никита. Он тоже словил пулю, я – три.
Возможно, мне не стоило говорить об этом, но я всегда многое скрывал от нее, поэтому решил дать ей то, что она хочет.
