Сначала я подумала — это банальная ревность из-за тебя, но потом поняла, что мои чувства относятся именно к малышке. Миш, это правда, что они теперь будут видеться часто? И вообще, где она, твоя жена была все это время? Я хочу знать все!
— Тш-ш, Мурашка, не гони лошадей, давай поговорим, когда Юля уснет. Чувствую, это растянется до утра.
— Ну, время есть, завтра выходной день, — пожимаю я плечами.
— И не называй эту женщину моей женой, — морщится он. — А еще, у меня на тебя серьезные планы, — подмигивает, шлепает меня по попе и удаляется в детскую комнату, а я остаюсь стоять красной как помидор.
Сегодня уложить Юлю вызвалась тоже я, но в итоге сама задремала вместе с ней. Думаю, так и проспала бы до утра, если бы Мишка не взял меня на руки и не перенес в свою спальню.
— Ой, я задремала, — говорю сонным голосом.
— Ничего страшного, — Гора обволакивает меня нежным полушепотом и целует в шею.
— М-м-м, приятно и щекотно от твоей щетины.
— Мур, я хочу тебя, маленькая моя.
От этих слов, интонации и, возможно, вылитых на меня феромонов, по телу бегут мураши, выстилая мою кожу бесчисленным количеством маленьких бугорков. Я прекрасно понимаю, к чему все идет, и сама хочу того же, но стеснение все же впереди. Не могу так, нужно сначала помыться. Я поднимаюсь на локтях и аккуратно выскальзываю из рук Миши.
— Я в ванную, — пищу и трусливо сбегаю.
Включаю теплый душ, подставляю лицо под приятные струйки воды. Прочесываю волосы назад и замираю на несколько секунд.
Затем беру с полочки гель для душа, выливаю себе на руки, вспениваю и наношу на тело. Боковым зрением замечаю, как в ванной комнате появляется еще одна фигура. Миша совершенно спокойно раздевается, сдвигает прозрачную створку душевой и проходит ко мне.
Сердце оступается и тут же пропускает удар, затем начинает разгоняться до своих максимальных пределов. Но уже не от страха и смущения, а скорее от эйфории.
Он встает передо мной, скользит руками по мыльному телу, уделяя особое внимание самым чувствительным зонам.
Целует. Нежно и много, переплетая наши языки, вливая в меня килотонны своих клеток, которые тут же разбегаются по крови, разогревая ее. Смывает с меня пену. Его рука плывет вниз, и Миша упирается указательным пальцем в мой клитор. Обводит вокруг входа, растирает его, доводя меня до предела. И когда я уже стою на краю обрыва, уводит руку и поглаживает бедро.
— Миша, — возмущаюсь я.
