Очень открытая поза, отчего в груди крутится смесь легкой паники и эйфории. Миша упирается головкой, а затем одним рывком входит в мое влагалище, и из моей груди тут же вырывается хриплый стон от удовольствия. Он считывает мою реакцию, а затем сам подается телом вперёд, упираясь руками в кровать, и начинает буквально вколачиваться в меня. Достигаю предела, чувствуя, как стенки внутри начинают нагреваться и сужаться.
— Я сейчас кончу… — выдаю вместе с выдохом и через секунду сокращаюсь мышцами влагалища, откинув голову назад и выдавая стоны на повышенной скорости.
Миша ненадолго сбавляет темп, позволяя мне немного прийти в себя, затем выдергивает из-под моих бедер подушку, я тут же опускаю ноги, тяну руки, чтобы обнять его и покрывать поцелуями.
— Маленькая моя, — надсадно пыхтит он. — Просто мой космос! — ускоряется, ощущаю, как в мгновение его ствол становится толще и намного тверже, а в следующую секунду Миша резко выходит из меня и изливается мне на живот обжигающей спермой. Падает рядом со мной с абсолютно счастливой улыбкой на лице.
— Безумно тебя люблю, моя мурашистая девочка!
— И я тебя, Горыныч мой, — утыкаюсь лбом в его крепкое, мускулистое плечо и прикрываю глаза.
Не знаю каким образом, но я уснула, а проснулась оттого, что спустя пятнадцать минут Миша начал вытирать влажной салфеткой с моего живота свое семя.
— Лариса, тебе лучше сходить в душ, салфетка тут не сильно помогла. Я чуток присох к тебе, — посмеивается он. Вот жук!
— Юля еще спит?
— Ага, сопит, как маленький пароход.
Встаю и абсолютно голая уношусь в душ. Включаю теплую воду и встаю, под приятные, обволакивающие струйки воды.
Выйдя из душа, замечаю, что кровать уже заправлена, часть вещей собрана и стоит ближе к выходу. Переодеваюсь, на скорую руку делаю макияж и “фигульку” на голове. Мишу застаю на улице с чашкой ароматного кофе и долькой горького шоколада.
— О чем задумался? — спрашиваю, привалившись к косяку.
— О том, чем вы тут занимались без меня, что выглядите так, будто побывали на поле боя.
— Ой, Дамир так и предполагал, что ты будешь ворчать.
— Да я его повешать готов и выпотрошить, как поросенка. Рассказывай.
И я начинаю рассказывать о наших приключениях за эту неделю. Миша то смеется, то хмурится, то расширяет от удивления глаза, то выдает мат, а один раз мне даже по жопке прилетело от него. Легонько.
— Как ты Валеева назвала? Дамирка?
— А? — поднимаю взгляд на Мишу и почему-то краснею. — Ну да…
— Мне стоит волноваться? — играет он бровями.
