У нас друг на друга разные планы, но что если у одного, они все-таки поменяются?
Глава 32
Миша
Жду ответа от Мурашки.
Чего она там тележится? Карандашик уже несколько минут бегает.
Лариса: Ок.
“Ок”. И это весь ее ответ? Отрываю морду от экрана телефона и с тупым выражением смотрю в стену. Ее ответ просто убил. Вновь возвращаю внимание к переписке и жду, может еще что-то напишет.
— Пап, а ты, что там в телефоне так долго смотришь? — Юля подходит и перегибается, заглядывая в экран, но я быстро отворачиваю его.
— А ты, почему еще не в ванной? — сгребаю брови в кучу, а-ля, строгий папаша.
— Я с тобой хочу, — жалобно скулит моя малышка. — Что ты там прячешь? — голосок быстро приобретает хитрые нотки.
— Юлек, там взрослые разговоры. Детям такое…
— Да-да… Нельзя.
— Все, быстро в купаться! — подгоняю ее и сам семеню следом за дочерью.
Пока Юлька плещется, я устроил свой зад на коврике на полу и снова верчу в руке телефон. Интересно, чем она сейчас занимается? Тоже готовится ко сну? Бросаю взгляд на часы.
А что, если она умотала куда-нибудь гулять на ночь глядя? Например, с теми подружками в клуб.
Черт! Так и башкой поехать можно.
— Пап, ты почему ругаешься? — дочь встала из ванны и смотрит на меня с неодобрением.
— Я? Ругаюсь? Да ладно, тебе показалось, — тут же отнекиваюсь.
— А вот и нет. Ты сказал плохое слово! — вскидывает порицающе вверх указательный палец.
— И какое же это слово?
— Ука! Вообще-то, немного по-другому, но ты не разрешаешь мне ругаться, — она медленно оседает обратно в воду, а я сижу с открывшейся от удивления “будкой”.
Подскакиваю на ноги. Телефон летит на полку, и я вливаюсь в игры дочери, пока окончательно не свихнулся.
— Нет, папа, сиреневый пони мой! Ты бери Берту, вот же она. Ну па-а-ап! Желтенькая!
— Да понял я, понял. Я — Берта! А что, у тебя нет дракона какого-нибудь для меня?
Да уж, днем серьезный дядька, а по вечерам с дочерью я просто милая пони.
Ну и с недавнего времени при каждой встрече с Мурашкой немного на дурачка смахиваю.
И как же я докатился до такой жизни?
Выключаю ночник, поправляю одеялко и целую дочь в макушку. Плетусь в свою спальню, но в итоге захожу в комнату, где несколько дней ночевала Лариса. Сажусь на кровать, провожу по ее поверхности ладонью. Тянусь к подушке, сгребаю ее в свои лапы, прижимаю к носу. Пахнет кондиционером для белья.
