Первое: ты выберешь из ассортимента магазина то, что тебе понравится и мы опробуем это на практике, — он улыбается довольно, напоминая мне объевшегося до отвала кота.
— А второе?
— Так значит на первое ты согласна?
— Я…
— А второе, — он продолжает, снова обнажает свои белоснежные зубы, — прямо сейчас ты снимешь с себя одежду, заберешься на стол и раздвинешь ножки, сама, Мышка.
— Ч…чего? Ты в своем уме?
— Это значит нет?
Глава 26
— Это значит нет? — дразню её, знаю, что надо мягче, ласковее, что нельзя на неё давить, но не могу сдержаться.
Это выше моих сил.
Я её раскрепощенной видеть хочу, чтобы сама загоралась, вспыхивала яркой спичкой. Я ведь видел вчера и знаю точно, что мышка моя — та ещё зажигалочка, и заводится она также быстро, как и я. Раз — и все. Полыхаем, сгорая в общем безумии.
Она смотрит на меня, бровки свои красивые к переносице сводит, губы размыкает, облизывает нижнюю, а я слюнки сглатываю, уговаривая себя стоять на месте.
— Ну так что, Мышка? — улыбаюсь, наклоняю в сторону голову.
Еся все также таранит меня взглядом, наполненным огнём праведного гнева."
"А я тащусь, просто тащусь от того, какая она хорошенькая, от того, как втягиваются и раздуваются крылья маленького, чуть вздернутого носика. Красивая она, моя Еська.
Черт с ним, хочется ей на этом складе торчать, пусть торчит. Пацанов я к ней все равно не подпущу, нехер, пусть своими делами занимаются.
— Это не честно, — цедит сквозь зубы, — ты говорил об одном условии, а теперь целых, да ещё и… — замолкает, стыдливо опускает глазки, краснеет.
Ты ж моё солнышко. И чего застеснялась? Вчера ведь на этом самом столе стонала так, что у меня яйца от возбуждения сводило и член в штанах дымился.
— Что и, Есь?
— Я не буду этого делать, — она складывает руки на груди, словно прикрыться пытается.
А я не выдерживаю, тяну к ней свои лапы, хватаю за запястья и резко притягиваю к себе.
Не могу её не касаться, это выше моих сил.
Провожу пальцами по шее, поглаживаю, наклоняюсь, утыкаюсь в неё носом и прихватываю зубами кожу. Знаю, что мышке это нравится, чувствую. Она тает каждый раз, стоит только прикоснуться к шее, и я бессовестно этим пользуюсь.
— Есь, — шепчу тихо, осторожно прикусываю мочку ушка, — а если без условий? Если просто? Сними все, а?
Я, наверное, сейчас, как маньяк выгляжу и говорю также.
