Да, кажется, уходя из комнаты днем, он собирался заказать поесть.
— Ты сейчас только не злись, пожалуйста, те деньги в конверте, я хочу, чтобы ты их взял, и за лекарства я тоже заплачу, и за еду.
— Все сказала? — голос такой холодный, ледяной просто.
Поднимаю взгляд на парня, и жалею об опрометчивом поступке. Лучше бы не смотрела. Потому что нужно быть слепым, чтобы не заметить ярость, вспыхнувшую во взгляде парня.
— Я не…
— Ты точно дура.
Вздрагиваю, от произнесенных им слов становится до ужаса горько и обидно, настолько, что в саднящем горле встает огромный ком, а на глаза наворачиваются слезы.
Зачем быть таким грубым? Чем я это заслужила? Ничего плохого ведь не сказала. Отворачиваюсь, устремляю взгляд в закрытое окно, напоминая себе дышать, чтобы позорно не расплакаться. Наверное, я просто устала, от всего этого устала, от жизни своей бестолковой, от злых людей, совершенно не задумывающихся о чувствах других, от неизвестности, ждущей меня в ближайшем будущем, и от одиночества этого беспросветного.
— Есь, — уже спокойнее произносит Марк.
— Нет, я не дура, просто я привыкла к тому, что за все надо платить, — наконец набравшись сил, поворачиваюсь к парню, смотрю ему в глаза, — и платить я лучше буду деньгами, и…
— Прекращай, я понял, хватит нести чушь. Какими деньгами, Еся, я видел этот сраный конверт, там нихрена нет.
— Есть.
— Ты поняла, о чем я. Там слишком мало, чтобы этого хватило хоть на что-то.
Ничего не говорю, жду, пока он продолжит, или уйдет.
— Что ты собиралась делать? На те деньги, что у тебя есть, даже с учетом тех, что ты оставила мне, этого хватило бы едва ли на месяц в какой-нибудь задрипанной коммуналке.
— У меня есть работа…— запинаюсь, вспомнив, что уже вообще-то нет, — точнее была.
— То есть сейчас нет?
— Я найду другую.
— А с прежней что? С супермаркетом?
Кажется, в этот момент я слышу звон собственной отвалившейся челюсти.
— Не надо на меня так смотреть, я тебя не сразу узнал, но узнал.
Ты мне брюки, между прочим, испортила, — я не могу понять, шутит он, или всерьез все это произносит, пока наконец не понимаю, о чем он толкует.
Тот мужик с утра в супермаркете!
— Это…это был ты? — смотрю на него ошарашенно. Так вот, почему он показался мне знакомым, как только открыл дверь. Правда, сейчас он все же выглядит иначе. Волосы уложены, лицо гладко выбрито.
— Я, — кивает.
