Подхожу к нему, хватаю окровавленную руку, на мой, далеко от профессионального взгляд, порез не слишком глубокий, но кровь продолжает идти, капая на пол.
— Надо промыть и обработать, — произношу, не отрывая взгляда от пострадавшей ладони, правда, спустя секунду Марк вырывает ее из моей руки.
— Обработаю, это все? — спрашивает грубо.
Да что с ним не так?
— Нет не все, где у тебя бинт и… не знаю, йод, зеленка?
— Еся, мне не пять лет, я вполне способен справится с царапиной сам.
— Господи, да просто скажи где! — рявкаю, сама от себя такой смелости не ожидая.
Оказывается, я тоже не люблю, когда со мной спорят. Это действительно бесит.
— Еся…
— Ой все, иди мой руку, я сейчас, — разворачиваюсь и пулей вылетаю из кухни. Стремительно направляюсь в ванную, предполагая, что нужные мне предметы найду именно там. Во всяком случая я бы хранила их там."
"К моей огромной радости, я действительно нахожу упаковку с бинтами в шкафчике над раковиной, йода и зеленки там не оказывается, зато есть перекись.
Хватаю все это добро и мчусь обратно.
— Давай сюда руку, — откладываю перекись на столешницу рядом с мойкой, открываю упаковку с бинтами, вытаскиваю один моток, начинаю его разматывать.
— Еся, прекрати строить из себя мамочку.
— Я никого из себя не строй, руку давай, говорю, — повторяю, чувствуя, как начинаю раздражаться.
Демонстративно громко вздохнув и промокнув руку кухонным полотенцем, Марк протягивает мне ладонь. Я беру бутылек с перекисью, заливаю ею рану на ладони парня.
Он не шевелится, только молча наблюдает, как я, достаточно размотав бинт, начинаю обматывать им пострадавшую ладонь.
— Больно? — поднимаю на него глаза.
— А что, если да, поцелуешь? — спрашивает ехидно, и мне обидно так становится. Я же не просто так спрашиваю, не праздного любопытства ради.
Ничего не говорю, молча тянусь к подставке для ножей, беру один и, сделав небольшой разрез, отрываю не пригодившуюся часть мотка и фиксирую конец.
— Ладно, готово, — убираю оставшийся кусок обратно в упаковку.
— Есь, ты обиделась что ли? — Марк выхватывает у меня из рук бинты, отбрасывает их в сторону, и схватив меня за запястье, резко тянет на себя, пригвождая к своей твердой груди. Раненную руку опускает мне на талию, таким образом не позволяя отстраниться.
Я молчу, только ладонями упираюсь. Мне неприятно, конечно. Вот как с ним нормально разговаривать, если он то и дело рычит, да грубит?
— Отпусти меня, пожалуйста.
