За свою долю акций хайтека он получил пакеты американских предприятий. И сразу же было достигнуто соглашение — а вот об этом сказано не будет — о техническом перевооружении отсталых по современным меркам производств. А вот что еще не будет в пресс-релизе, то, что оборудование будет поступать из РИ, с заводов, принадлежащих клану Воронцова и его сателлитов, а не с немецких и японских. Только эксклюзив, только имперское. А на этой неделе на заводы, акции которых оказались у Воронцова, прибудут делегации инженеров и технологов из РИ, чтобы осмотреть эти производства и вынести предложения об их модернизации.
А еще о чем не знали сам акционеры, но что планировалось сделать — учредить именные стипендии для тех студентов, которые в будущем смогут заняться политикой. Надо усиленно взращивать пятую колонну в САСШ, набирая умных, но небогатых, которые сами не выбились никуда даже на уровень муниципалитета, и делая из них проводников влияния РИ. Эта игра в долгую, и сами Воронцов с Вельяминовым могли и не застать результаты, все-таки путь в Сенат и Конгресс долгий и не близкий, и очень затратный.
Но Воронцов был готов вкладывать свои огромные деньги в рисковые проекты. А там — чем черт не шутит — лет через так три-четыре десятка в органах власти САСШ у РИ будут свои агенты влияния. И ни одна сволочь из Госдепа не посмеет отказать в визе уже потомкам Воронцовых.
Глава 17
— Знаете, генерал, я внимательно ознакомился с тем, что вы мне дали, — император сидел за столом, сцепив пальцы рук.
Сильно сдал Его Величество, сильно, подумал Козьма, стоящий во фрунт перед государем. Синие круги под впалыми глазами, отекшее землистого цвета лицо… Болезнь прогрессировала, медленно делая свое дело.
— И я принял решение. Учитывая все факты из различных источников, и не только от вас, я вижу, что так оно и есть. Вы единственный услышите это, хоть государю и не пристало такое говорить, но меня поимели. Теперь слушайте внимательно мои приказы, которые я говорю. Чтобы было документальное подтверждение на случай моей «внезапной и преждевременной кончины», как говорят в новостях, у вас останется эта запись, — царь взял в руки маленькую коробочку диктофона.
— Сегодня, двадцать второго февраля две тысячи тридцатого года, Божиею милостию, Мы, Владимир Четвертый, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, и прочая, и прочая, и прочая, находясь в здравом уме и трезвой памяти, без принуждения, приказываем. Первое.
