— Эй, осторожно, я не принимаю комплименты от женатых мужчин. Ну или почти женатых, — подколола меня Мадлен.
— Ну это как сказать. «Почти» пока только юридически.
— Рада за вас, — она сделала глоток вина из бокала. — Вы — прекрасная пара. А твоя девочка просто чудо.
— Спасибо. Кстати, ты тоже приглашена, имей в виду. Приглашения пока не напечатали, но не удивляйся, когда я тебе его лично передам.
— Не удивлюсь. Так о чем ты хотел поговорить?
— Тебе понадобится явно больше вина, — я посмотрел на откупоренную бутылку.
— Рассказ будет долгий и невеселый.
И я рассказал ей подробности о Техасе, о смерти Билла и все, что с этим было связано. Никакой секретности я не боялся — форма раз допуска Мадлен при желании позволяла получить мой отчет, а там я действовал не по заданию СБ, а как частное лицо.
— Вот значит как, — казалось, она сейчас заплачет. — Вечная ему память.
Мадлен не чокаясь выпила залпом бокал вина, совершенно по-русски. Видать, действительно у нее с Биллом было нечто большее, чем операция прикрытия.
— Царствие небесное, — сказал я, и тоже опорожнил свой бокал.
Из кафешки мы вышли, когда уже зажглись вечерние фонари.
— Подкинуть тебя? — я полез за телефоном.
— Не, не надо, сейчас отцу позвоню, он тоже меня одну не отпускает вне службы.
И тут во мне возникло огромное чувство опасности, прошло холодком вдоль загривка, вздыбливая волос. Я обернулся.
— О, какие люди, графиня Разумовская и граф Драбицын? Очень хорошо, — сказал человек в черном плаще с коротким «Скорпионом» в руках.
Еще двое стояли справа и слева от нас, тоже держа оружие наперевес, готовые пустить его в ход, это было заметно по их оболокам. И это явно не было банальным гоп-стопом. — Привет вам от Радзиловского…
И вот тут наружу выскочило мое второе черное я, черно-красной волной рвущееся вперед. Перейдя на ускорение, я подскочил к переднему, и ударом руки как лапы банально снес ему голову, почувствовав, как под моей рукой крошатся чужие позвонки. Перескочив ко второму, я вмял большие пальцы рук ему в глазницы до упора, почувствовав великолепное чувство упоения от его ускользающей души.
Третьему повезло больше — ему я просто вырвал кадык, бросив окровавленный кусок мяса на землю. Все, больше никого, что ли? Разочарованно рыкнув, зверь убрался внутрь. Вновь время потекло обычным неторопливым темпом.
Мадлен вытаращила глаза, и икнула.
— Ты… ты…"
"— Да, я немного необычный человек. Об этом я тебе не говорил.
