Но слышимость была прекрасной — какая там в багажнике старой машины со сгнившими уплотнителями шумоизоляция?
— Э, а велик куда?
— Нахрен он тебе, нига?
— Да ты смотри, почти новый, баксов сто или двести стоит! Брату подарю.
— Ну ладно, в салон его клади.
— А как я сам там помещусь?
— Нига, это уже твои проблемы! Ты достал уже!
Возня, шум закрываемых дверей, и мы тронулись. Сначала я пытался считать повороты и тайминги, но быстро сбился и плюнул на это грязное дело. Все равно, куда везут. Но вот выберусь — точно поубиваю с особым цинизмом, не врезавшийся мне в бока на поворотах насос меня бесил, а рэп, орущий так, что я почти оглох.
И так в нем никаких музыкальных достоинств нет, а уж текстовка про крутых черных, мочилово белых, кокс и шалав это вообще нечто. Так что если они хотели привести клиента в соответствующее настроение перед допросом — ну привели, молодцы. Только вот не в то.
Наконец мы остановились, опять шум открываемых дверей и багажник открыли.
— Вылазь! — тот самый здоровенный негр взял меня за шкирку, не обращая внимания на возмущенный таким обращением треск худи, и перевалил через край багажника.
Я звезданулся коленями и плечом, оберегая голову — руки-то стянуты.
— Вставай!"
"Какая-то дыра. Тускло светил вдалеке один недобитый уличный фонарь, а место, куда меня привезли — какой-то малоэтажный дом, грязное крыльцо черного хода, шприцы и окурки под ногами… В общем, какой-то бомжатник. Один негр завозился с ключами, и открыл старую обшарпанную деревянную дверь, в которую меня и заволокли.
Мы прошли по коридору, негр открыл дверь комнаты…
Да, ну и помойка. Облупленные стены, обои в каких-то подозрительных пятнах, мебель хренпоймикаких годов… Бомжатник одним словом и есть бомжатник.
— Давай помогай, — негр, шедший впереди кивнул одному из моих конвоиров.
Взяв большой сверток толстой полиэтиленовой пленки, которая у нас используется для теплиц, они развернули ее посреди комнаты, что мне категорически не понравилось. Затем один поставил старый колченогий стул посередине полотнища, и меня грубо на него приземлили, аж заныл ушибленный копчик.
— Ну вот, посиди пару часов, пока Папочка не придет, — ощерился мне в лицо черный.
— А если обоссытся? — спросил один у другого.
— Ну значит будем заворачивать обоссанного, только и всего. Он и так намочит штаны, когда его Большой Дадди будет допрашивать.
Двое уселись на большой старомодный продавленный диван, а вот третьему что-то все неймется, нервничает.
