К тому же побочная реклама — как же, русская корпорация рассматривает переход на программные продукты никому не известной фирмы из ЛА? Акции нашего «Ацтека» резво скакнули на сколько-то там пунктов, во всех этих капитализациях и так далее из отчета, присланного Вельяминовым, я ничего не понял, да и не особо старался. За «Ацтеком» замаячила тень русского промышленного гиганта, и инвесторы, как мухи, учуявшие особо сладкое дерьмо, рванули, неся в клювиках деньги. Более того, некоторые стартапы, увидев такой поворот событий, тоже было рванули на этот рынок — откуда им было знать, кто на самом деле тащит на себе нас — но быстро обломались.
Все, абсолютно все до последней запятой в программном коде было прикрыто патентами, так что им ничего не светило. Дела шли так хорошо, что финансисты Воронцова от имени моей компании провели дополнительную эмиссию, доведя капитализацию до очень приличной суммы. Я усмехнулся, представив, как щелкают сейчас доллары в глазах моего персонала, прямо как у дядюшки Скруджа.
Ну это уже их проблемы, я с легким сердцем оставил подчиненным Воронцова управлять компанией. Пусть поиграются. А поскольку все эти игры проходили через будущего тестя, то играть они будут осторожно, тем более он сам заинтересован в новых продуктах и товарах на американском рынке. Так, наверное, и будет — у меня уже начали закрадываться мыслишки по поводу продажи этого стартапа Воронцову, мне этот чемодан без ручки когда-нибудь будет уже не нужен. А он — тот человек, который щелчком пальцев превратит когда-то дохлый стартап в многомиллионную корпорацию.
Вот такие вот у меня мечты, насквозь неэротические.
Глава 8
Паркер не находил себе места. Кто бы мог подумать, что неизвестная маленькая фирмочка рванет, и станет чуть ли не звездой на рынке. Все, абсолютно все, над чем работал Паркер, рушилось. И все из-за этого долбаного мистера Тьюринга, будь он трижды, нет, даже четырежды не ладен! Пора прекратить это безобразие, причем единственным доступным способом.
— Что-нибудь выяснили?
— Его сейчас нет в городе, — пожал плечами Ортега.
— То есть? — опешил Паркер.
— Уехал. Взял с собой курьера, этого вашего Алекса, и отправился на отдых, как удалось выяснить из прослушки.
— Дался ему этот Алекс, — в сердцах плюнул Паркер. — Они что, сладкая парочка гомиков?"
"— А кто же их знает? — хохотнул Ортега. — Да, и гомики — это нетолерантно, за это могут и к суду привлечь. Сейчас предосудительно быть натуралом.
