Я на рефлексах ушел на ускорение, и ударил его лапой по кадыку сбоку. А за ним, застывший в фазе движения, уже пытался выбраться второй, с шокером в руке. Ну зачем он тебе? Я протиснулся между двумя застывшими фигурами, ломая руку второго, направил шокер ему в пах, и нажал на кнопку, глядя, как между рожками электродов рождается свечение молнии. Ага, а еще и водила впереди! Ну тогда выйдем из ускорения, отбираем у второго шокер, и прикладываем водилу в шею, с удовольствием нажав на кнопку. Вой и вопли покалеченного идут бонусом, также, как и хрип с бульканьем из вырванного кадыка первого.
Я пристукнул торцом шокера в лоб воющему первому — нечего так орать, привлечешь еще внимание свидетелей… Свидетелей? Не, нет тут таких. Один вон бомжеватый мужичонка, увидев непонятную возню, быстро свернул за угол — не захотел видимо себе проблем, это только свидетели Иеговы пристают к людям, а обычные делают ноги. И правильно делают.
Я затащил тело первого обратно в фургон, пока с него не натекло.
И кто у нас тут под масками? Я сорвал балаклавы с обоих. Никого знакомого, раньше точно их не видел. Вроде белые, чернявые, не негры и не индейцы, от которых у меня в последнее время изжога, кто из них не попадается, как правило оказывается редким мудаком. Ну и эти до кучи…
Я перетащил водилу в кузов. А ребята подготовились — мой любимый скотч, друг бандюгана припасли себе на голову. Точнее, предполагалось, что на мою, но как всегда реальность превзошла их ожидания и свернула на другой путь.
Я тщательно упаковал обоих выживших после столкновения с боевой машиной «Навь». Рот заклеил скотчем, а шапочки надел задом наперед — так страшнее, когда ничего не видишь. Ну и где ребята Воронцова? Я уже тут по улице погулял, пока в отель шел, минут двадцать осталось ждать…
Ага, вот и они подъехали на огромном черном «Экспедишне». Уже знакомый Василий выходит из машины. Надо пойти поприветствовать, а то вдруг от нервности начнется спазм указательного пальца правой руки, сразу дырок навертят.
— Вы готовы? — Василий подошел ко мне, опирающемуся задом на фургон.
— Нет.
И нечего полувопросительно-полувозмущенно выгибать бровь, знаю, но так получилось.
— Хьюстон, у нас проблемы, — сказал я сакраментальную фразу.
— Какие?
— Три проблемы у меня за спиной, в фургоне. Дохлая, полудохлая, и относительно живая. Пришли по мою душу.
— Ясно, — Василий коснулся пальцем гарнитуры в ухе.
