— Захарий, ну я тебя прошу, не стоит так выговаривать детям, — дядюшка дожимал его.
Все-таки хороший он очень! Ну чего я так фыркала на него по первой?
— Сэтт, твой Хэил уже давно вырос из того возраста, когда бы я назвал его дитем. Он-то должен был понимать, что делает! — рявкнул папа и развел руками.
Я взглянула на генерала и сглотнула. Он смотрел на отца в упор и улыбался так, словно в голос орал — уж он-то точно знал, что творит.
Отец прищурился и задрал подбородок, пытаясь быть выше своего племянника.
Я буквально кожей ощутила новую волну недовольства любимого родителя. Сделав шаг вперед, папа взял меня за руку и подтащил к себе.
— Сначала убеди, племянничек, что достоин с ней рядом стоять, а потом поговорим, — и сказана эта непонятная для меня фраза была таким тоном, что я втянула голову в плечи.
А Хэил... Он лишь самодовольно хмыкнул.
— Поговорим, дядя Захарий, и никуда тебе от этого разговора уже не деться.
Ничего не понимая, я нахмурилась. О чем кто поговорит? Что опять не так?
Я взглянула на дядю Сэтта.
А тот лыбился как кот, обожравшийся сметаны. Того и глянь, плясать начнет от непонятной мне радости.
— Ну пойдем, Халима, посмотрим, кто там на нашего Ульви позарился. Может, нашлась та единственная. — Отец, крепко держа меня за локоть, обошел Хэила, ничего ему не сказав более.
— Что-то слабо верится, — выдохнула мама.
— Он танцевал с Надией, — снова напомнила я.
— Давай показывай свою Надию, — недовольно ворчал папа.
Хэил покачал головой, усмехнулся и молча удалился.
Отец обернулся на него и поджал губы. Выглядел он очень недовольным, растерянным. И немного напуганным.
Проснулась на следующее утро я лишь с одной мыслью: «Не хочу на охоту!»
Вот что у меня может быть общего с этим жутким словом? Где я, а где ОХОТА?!
Но деваться было некуда. Сползая с постели, я еле передвигала ноги. Как же они гудели. Зевнув, растерла колени и с ненавистью взглянула на туфли. С каким блаженством я стаскивала их с себя. Это не обувь, а модное орудие пыток.
Подойдя к двери, ведущей на террасу, распахнула ее, впустив в комнату свежий воздух и дивный аромат цветов. Сад жил своей жизнью. Деревья шелестели кронами, насекомые стрекотали, птицы увлеченно ворковали на ветвях.
Утро выдалось солнечным и теплым. Лишь мелкие лужицы у перил и влажный воздух напоминали о ночном дожде.
Лукаво улыбнувшись, на цыпочках вышла на террасу и подкралась к соседней двери, возле которой в кадке стоял высокий куст.
