Она говорила мне больше об этом мужчине чем пустые слова.
Надежный, крепкий, сильный...
О себе же Хэйл, кажется, забыл. Тяжелые, холодные капли, стекали с его волос, с подбородка. Но он не замечал этого. Одежда липла к телу. Дракона пробивал легкий озноб. Неосознанно я пыталась обнять его и хоть немного укрыть плащом. Согреть.
— Дождя сегодня никто не ждал, Айла, — словно извиняясь шепнул он. — Все веселье нам испортили. Да, огонек? Я хотел показать тебе винодельни, может быть угостить молодым вином. Чуть-чуть. Потом бы мы прокатились к прудам, и я бы сорвал для тебя самую крупную лилию.
Но все наше свидание смыло дождем. Несправедливо, правда?
В его очах разгорался магический фиолетовый огонек, а на губах блуждала такая трогательная улыбка, что сердце дрогнуло.
— Ты простынешь, — шепнула я.
— Это было бы здорово, — хохотнул он, — тогда бы у меня появился шанс на то, что ты обо мне позаботишься.
— Ага, раздобыла бы самое горькое лекарство, противное такое, — вредничала я и, протянув руку, стерла с его подбородка стекающие капельки.
— Значит, я тебе не безразличен, — хмыкнул он.
— Чего это? — Я старательно убирала ладонью капли с его шеи.
— С того, — шепнул он, склонившись ниже, — что искала бы. Мне нравятся прикосновения твоих рук, Айла. Они такие горячие, а еще я слышу бешеное биение твоего сердца. Я тебе точно небезразличен!
— Какой же ты себялюбивый ящер! — выдохнула я, смущаясь в глубине души.
Он довольно растянул губы в улыбке, на его щеках появились едва заметные ямочки.
Это было так мило, что я забылась на пару мгновений. Но раскат грома быстро привел меня в чувства, напомнив, где мы и что творится вокруг.
А стихия действительно набирала обороты.
Поднялся жуткий ветер, он бросал холодные брызги нам в лица. Хэйл, обнимая меня, загораживал собой и постоянно подгонял коня.
Мы неслись по стремительно исчезающим под лужами тропинкам.
— Надеюсь, Надия с Ульви вернутся, — пробормотала я, когда мы въехали на знакомый холм. — С братца станется ползать и выкапывать свои растения в дождь.
Он же за своей наукой порой людей не видит.
— Он большой мальчик, — фыркнул генерал. — И он понимает, что делает, а за Надию ему перед отцом отвечать. Он о ней лет с десяти заботится. Говорит, грех какой-то искупает. Правда, где нагрешил, я так и не понял, да и неинтересно мне. Хотя по мне ее давно пора забирать от тетки, матери из нее не получилось.
— Матери? — заинтересовано уточнила я."
"— Ора Гюмзу — старая дева, — нехотя продолжил он.
