А что если папа не придет? Что если Ульви и мама не появятся в нашем внутреннем дворе? Вдруг они проедут мимо... Оставят. Не заметят. Никогда никому не рассказывала об этом. И не знаю, зачем говорю сейчас. Не лера я, генерал, совсем не лера.
Замолчав, я уставилась в сторону сада. Огонь от уличных масляных фонарей причудливо отражался в лужах. Цветочный запах усиливался. Моя ночная сорочка совсем не грела, а между тем луна склонялась к горизонту. Глубокая ночь на дворе, нашла я время для откровений. Чем дольше продолжалось молчание, тем тяжелее становилось на душе.
Нужно было все же держать рот на замке.
— Я рад, что ты доверилась мне настолько, Айла, что распахнула свою душу. А говоришь ты это, чтобы стало легче, — Хэйл поднял руку и поймал мою ладонь. Сжал и пригладил большим пальцем запястье. Так легко и невыносимо нежно. — Разве ты не знала, огонек, вместе уже не так страшно. Тебе снится прошлое? То, что случилось с тобой когда-то?
Он не поднимал голову и не смотрел на меня. Откинувшись на каменную стену, дракон прикрыл глаза.
Из его рта вырвалось облачко пара. Замерз. И пусть не обманывает, что ему не холодно. Вдруг захотелось прижаться к нему и согреть. Укутать в самое теплое одеяло, уложить в постель и пригладить длинные чуть вьющиеся волосы. Сейчас генерал совсем не походил на сурового вояку.
Все больше на взлохмаченного босого мальчишку. Потерянного и невыносимо одинокого.
Притянув к себе мою ладонь, он коснулся губами костяшек пальцев. Я не отпрянула и не выдернула руку.
Нет.
— Ты молчишь, огонек, — выдохнул мужчина. — Это твое прошлое?
— Да, — прошептала, наслаждаясь его ненавязчивой лаской. Мне понравилось ощущение моей ладони в его. То тепло, что от нее исходило. Улыбнувшись, я уставилась на лужицы на террасе, по ним тарабанили мелкие капельки дождя, образуя пузыри. — Там на пороге горящего дома меня бросил мужчина. Отец того, кто назвал меня избранной. Единственной. Мы хотели сбежать из дому. Но...
Я вздохнула, не найдя в себе силы продолжить. Столько лет молчать об этом.
Слова просто застревали в горле.
Зачем? Зачем я ворошу прошлое? Дую на красные угольки, разжигая пламя отчаянья и боли в душе. Для чего?
Чтобы наконец-то отпустить? Может быть.
— Рассказывай, Айла, — дракон прижался щекой к моей руке. — Сегодня такая ночь, что лучше говорить. Когда я слышу твой голос, мне становится легче. Ты не представляешь, какое это счастье — чувствовать тепло твоей руки. Оно греет, — он как большой кот потерся о мое запястье.
