Он меня любил!
— Не переживай, подрастешь, продам тебя какому-нибудь мужику побогаче и так тебя полюбят, добавки не попросишь. Только срок придет — ни дня дома не задержишься!
— Ненавижу тебя, — я давилась от слез.
— Поговори мне еще! — Он с упорством быка тащил меня вперед.
У края дороги недалеко от поворота на наш дом стояла телега. Я попыталась закричать, чтобы привлечь внимание людей на ней, но отец проворно закрыл мне рот ладонью и поволок дальше.
Я мычала и кусала его за пальцы.
—Уймись, соплячка, — рычал он.
— А то так всыплю, зубы отращивать будешь!
Отец вышел на тропинку, ведущую к нашему ветхому особняку.
Волоком протащил меня вперед и остановился. Всхлипывая, я подняла взгляд на ненавистный дом.
Снова туда, снова в эту безнадежность, где у меня нет ни будущего, ни настоящей семьи.
Я зарыдала еще громче. Не здесь я должна была находиться! Бежать нужно! Звать помощь!
Странные тени мелькали в окнах. Будто с факелами там кто-то бродил.
— Льям? Виям? — Медведем взревел отец. — Вы что там ищете? Наградили боги выродками вместо детей!
Отбросив меня, он сделал шаг к дому, и тут же мелькнула еще одна тень.
Огромный вонючий мужик вышел из-за наших спин и, размахнувшись, ударил отца шипованной дубиной по голове. Раздался глухой хруст и убийца моего Оуэна мешком упал на землю.
Повернувшись, я увидела, как мелькнула дубинка. Оглушающая боль пронзила тело. Упав, я на несколько мгновений потеряла сознание.
***
Приоткрыв глаза, первое, что увидела — это тело отца. Кто-то тащил его к дому за ноги.
— Что с девчонкой делать? — гнусавый голос был мне совсем незнаком.
— К остальным ее...
Я попыталась приподнять голову, но тело меня не слушалось.
— А пацаны? — снова этот гнусавый.
— В расход, — это было сказано так легко, словно они не судьбу людей решали, а про сорняки на огороде толковали. — Своих ртов хватает. К тому же треплом оказались. Золотишко так и не нашли.
Разбойники!
До меня наконец дошло, что происходит вокруг. К нам пришли те, кого так ждали братья.
— Кирка, а ты уверен насчет девчонки? — ко мне кто-то подошел, снова завоняло немытым телом.
— Может, продадим куда? Рожица, как у куклы, еще и рыжая. Могут отстегнуть за такую золотишко.
— Да у нее в голове дыра, Гнус. Все одно окочурится. Целителя у нас нет. Думать нужно, когда дубиной машешь!
— Так заорать могла, — словно в оправданье пробормотал гнусавый.
— Да пусть бы и орала. Кто бы ее услышал? Бабу уже того, мужика тоже. А эти два ссыкуна скулят там. Вали их и пойдем.
