— Главное, счастье сына! А кто ему его подарит — дело десятое.
Меня разом отпустило! Я даже выдохнула с облегчением. Ну, не магоненавистник — уже хорошо.
Можно успокоиться.
— Марло, проводи гостей наверх, — дал последнее распоряжение дядя. — Захарий, пойдем в кабинет. Может, и милая Айла с нами? У меня много книг наверняка ее заинтересует.
— Книги!!! — оживился Ульви. — А у тебя ведь друг был из столичной академии. Папа как-то вскользь упомянул об этом. Наверняка и книги редкие есть!
— О! Вот теперь я точно пойду в библиотеку! А ты позаботься о маме, — я недобро покосилась на брата и решила первой разведать, что там за собрание талмудов.
Врага лучше знать в лицо, а в моем случае тщательно изучить по корешкам.
Кабинет дяди Сэтта оказался куда скромнее, чем берлога Ульви. Но он красноречиво рассказывал о своем хозяине.
Затхлость.
Запущенность.
Полное отсутствие уюта. Грязные окна. Серые тяжелые шторы. Ни одного даже самого чахлого цветочка. Ни ваз, ни картин.
Я закашлялась.
Деревянный пол застилали тяжелые паласы и половички.
Заваленный бумагой и свитками стол."
"Все это вызывало некое сострадание... Странное чувство. Но казалось, всем все равно, что владелец этого кабинета работает в таких условиях. Захотелось закатать рукава, вытащить отсюда все пылесборники и хорошенько выбить. Загнать нерадивую прислугу на окна. Пусть моют, чтобы солнечные лучи могли проникать внутрь этой совсем небольшой комнаты.
Я не увидела здесь и следов роскоши. Разве что книжные стеллажи.
Я прошла до окна и осмотрелась. Покоя не давало врождённое любопытство.
О-па! Мой взгляд упал на небольшой сундук за столом. На крышке пыль и четкие следы от графина, круглые такие. Рядом высохшие сладкие пятна. Это я помнила с детства. Выходит, действительно выпивает дядя Сэтт, но, судя по всему, нечасто.
Я продолжила вынюхивать и выискивать компроматы на владельца кабинета. На книжных полках пыль. Никто в этом доме не читает. Книги здесь больше как роскошь.
Печально!
Я оглянулась на мужчин, они о чем-то перешептывались.
Судя по жестам и по тому, как активно папа чесал шею, планировали братья отметить встречу тет-а-тет с графинчиком. Это я хоть и осуждала, но запретить, увы, не могла. А мама устала, ей не до того.
Криво усмехнувшись, я бросила взгляд в окно. Совсем стемнело.
Уперевшись в подоконник, попыталась высмотреть хоть что-нибудь во дворе, но лишь испачкала руки. Опять же пыль. Она кругом! Мне чудилось — здесь все присыпано ею.
