Только вот меня это не устраивало.
— Ну нет уж, шиу Хэил, давайте, договаривайте до конца. Вы меня в чем-то непристойном уличить хотели?!
Поджав тонкие губы, он отвернулся. Сложив руки на груди, сама того не заметила, как принялась босой ногой отстукивать по полу. Нет, мне было принципиально добиться от этого несносного типа ответа.
Как можно быть таким невыносимым? Таким раздражающим... Таким.... А-р-р.…
Не знаю, что случилось с его избранной, но не удивлюсь, если дева просто вышла из окна высокой башни погулять, осчастливленная таким женихом.
Или ее попросту ударом приложило от привалившей радости. Сердце не выдержало!
Хэил хмурился... Взглянул на мою ногу. На его скулах заходили желваки...
А-а-а, не нравится…
Да-да, я тоже умею быть невыносимой.
— Прекрати, Айла, — процедил он. — И нет, я не пытался тебя в чем-то обвинить. Просто...
Он поднял руку и махнул. Как будто все не имело значения. Словно мне все показалось! Это окончательно пробудило в моей душе дремлющих демонов...
— Просто?! Что просто? Это были явные намеки! — не отступала я.
— Мне это не понравилось. Раз уж начали, шиу, так уж и говорите до конца, что вам там привиделось и когда.
— Слушай, огонек, вот почему ты будешь во мне что-то такое, что заставляет выходить из себя?! — процедил он сквозь зубы.
— О, можете не считать себя каким-то особенным, — теперь уже я высокомерно отмахнулась от него немного в издевательской манере. — На меня большинство так реагирует. Мое природное обаяние! Так что там за пошлости в вашей голове, неуважаемый?
Он шумно выдохнул через нос, да так, что черный дымок пошел.
Мгновенно вспомнив, что передо мной темный, гонор-то поубавила. Что-то забылась совсем.
Этот генерал — это тебе не душка Ульви, на его нервах, как на арфе, часами не поиграешь.
Сглотнув, я мельком взглянула на него. Хэил медленно моргнул, видимо, тоже усмиряя свои эмоции.
Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь каплями дождя. Он ослабевал, переходя в моросящий. На лужах, подсвеченных уличными фонарями веранды, что располагалась прямо под нами, образовывалось все меньше пузырьков.
Становилось холоднее. Под подол моей ночной рубашки то и дело пробирался сырой сквозняк, вызывая мурашки.
— Хорошо, остынь, Айла, — выдохнул дракон. — Я признаю, что неправ. Намеки мои были неуместны и оскорбительны.
Приподняв бровь, искренне удивилась. Мужчина, признающий свою неправоту, был мне в диковинку. Даже теперь и не знала, как подступиться к такому невиданному зверю.
