Наваждение генерала драконов (СИ)

«Айла, любой дракон был бы рад такой избранной для своего сына...» — это последнее, что я расслышала.

Мир ожил. Дом рухнул оглушая. Пламя устремилось ввысь, сметая все на своем пути.

Захрипев, я распахнула глаза и, резко сев, спешно осмотрелась.

Ничего не горит! Принюхалась и тяжело выдохнула. Я не устроила пожар... Мне опять повезло.

В комнате было ужасно душно.

«Я же закрыла дверь на террасу» — вспомнила и свесила ноги с кровати.

Влажная ночная рубашка неприятно липла к телу.

Спустившись с перин, прошла до двери, шлепая босыми ступнями.

Распахнула ее и сделала глубокий вдох. Дождь все также нудно тарабанил по перилам и каменному полу. Пахло сыростью и цветами.

— В этом году позднее лето холодное и дождливое, — услышав знакомый голос рядом с собой, вздрогнула от неожиданности и опустила взгляд.

Хэил сидел у самых моих дверей. В одних штанах, босой. Волосы распущенные, лицо уставшее. Согнув одну ногу, он выпрямил вторую и уперся спиной в стену.

— Что ты здесь делаешь? Уже глубокая ночь, — мягко поинтересовалась, чувствуя, что мужчине требуется отдых.

Сейчас он не выглядел грозно, скорее ранимо. Захотелось провести ладонью по его голове и пригладить растрепавшиеся локоны.

— Терзает что-то, а что понять не могу, — он задрал голову и взглянул на меня. — Где куртка, что я тебе дал?

— Да, я не вернула, — спохватившись, обернулась на кровать, его вещь была где-то там. — Сейчас подожди, найду.

— Нет, огонек, — выдохнул он, — не нужно возвращать. Лучше надень ее. Прохладно.

Я вопросительно взглянула на его обнаженный торс.

— Я мужчина, — он правильно распознал мой намек, — мне не холодно.

— Всем холодно, Хэйл.

— Нет, моя лера... Нет. — на его губах обозначилась печальная усмешка. — Почему ты не спишь?

— Кошмар, — шепнула нехотя.

— Что тебя терзает? — на его лбу залегла хмурая складка.

Я колебалась. Рассказать? Еще никому и ни разу я не открывала двери в душу. Не сознавалась в страхах. Но сейчас...

Сейчас мне хотелось выплеснуть свою боль.

— Огонь, Хэйл. — Мой голос походил на шелест ветра, такой же тихий и неразборчивый.

— Я вижу свой дом. В нем погибает моя семья... родная. Все повторяется раз за разом. Отец непробудно пьет, мать все ворчит и распекает. Братья... Последнее, что они хотели — жить честным трудом. Урвать чужое, ограбить, избить. Сыновья арендатора, а вели себя так, словно на большой дороге выросли. Впрочем, именно этому их и учил отец. Льям и Виям — они стали нашими палачами...

Я умолкла, возвращаясь в далекое прошлое.