Наваждение генерала драконов (СИ)

— Будь вы драконессой, никогда бы не поверил, что неродная дочь.

Скользкая тема, я слегка напряглась.

— Они спасли мне жизнь, — нехотя пробормотала, глядя на управляющего. — Им я обязана всем. Знаете, бывает так: одни твари бросают умирать, понимая, что спасения ребенку не будет, а другие жертвуют многим, чтобы спасти. Они мне родные, ави Марло. Да не по крови, но роднее никого нет.

Он словно посерел лицом. Плечи опустились, и мужчина отвел взгляд.

— Простите за грубость, — непонятно за что извинилась я.

— Ну что ты, девочка.

Скривив губы, я пыталась сообразить, что это с ним. Видимо, задела чем-то.

Да и ладно. У него свои демоны, у меня свои.

Почесав лоб, я отправилась в сторону парадной столовой...

... Сидя напротив Хэила, поглядывала на него. Дракон ел. С невозмутимым лицом он кромсал бедного цыплёнка на своей тарелке. Аппетит у этого мужчины просто зверский. Поймав мой взгляд, генерал вопросительно вскинул бровь.

— Твой завтрак всегда такой плотный? — не удержалась я.

Он зыркнул на мою тарелку, в которой горкой лежала морковь и вареный картофель, и хмыкнул.

— Мужчина должен много есть, — нагло влезла в разговор грымза. — Что за глупые вопросы!

Я повернулась к ней. Восседая напротив Ульви в вызывающем бордовом платье, она недовольно кривила губы.

Уж не знаю, что меня так задело?! То ли слишком яркий для утра наряд, то ли что лезет, куда не просят, и цепляет почем зря.

— А вы вроде старая дева, — я мило улыбнулась.

Орин Сэтт закашлялся. Но я успела заметить, как искрятся весельем его глаза.

— Что? — ора Гюмза аж привстала со стула.

— О, я ошиблась? — мой взгляд сделался еще невиннее. — Простите, видимо, у вас было много мужчин...

Ульви с силой наступил мне на ногу, призывая быть сдержанней.

Да я и сама понимала, что меня несет. Но эта женщина просто выбешивала своей наглостью, хамоватостью и беспардонностью. Жуткая особа...

Надия тихо отложила изящную вилочку и подобралась, явно ожидая скандала.

— Тетя, — Хэйл натурально бросил куриную ножку в тарелку и повернулся к родственнице. — Во-первых, да я привык много есть по утрам и не ужинать, сказывается жизнь в казармах. Так у нас было заведено. Во-вторых, Айла имеет полное право задавать мне любой вопрос, или говорить, что ей вздумается. В-третьих, не смейте мне портить аппетит своими бабскими склоками!

Я, признаться, прониклась... Грымза, похоже, что тоже.