Наваждение генерала драконов (СИ)

— Опять обманываете! — Я взглянула на него с укором. — А как же ваша жена?

— Вот она ненавидела и страшно. На то были причины. Мать ее от мужа сбежала к магу. От него Гюмзу родила. Грязная там история. Отчим ее жесток был. Жили впроголодь. Вот и возненавидела она его и всех магов заодно. У нее был тяжелый характер, непримиримый. Даже в родах она и слушать ничего не желала о маге-целителе. А когда, уже наплевав на все ее уговоры, я его позвал — поздно было. Для нее. Сына еле спасли.

— Оуэн рассказывал иную историю.

— Он слышал сплетни и домыслы, — он закивал. — Сам я не решался с ним о матери поговорить. Все та же трусость и проклятая моя глупость!

— Мне кажется... — я замялась. — Знаете, уж слишком много было в вашей жизни этой «глупости», дядя Сэтт. Может пора умнеть?

— Пора, доченька, — выдохнул он. — Давно уж пора.

— А что у нас здесь происходит? — Дверь в комнату распахнулась шире, и в проеме показался сердитый целитель. — Я вроде сказал расхаживаться, ора, а не в гости ходить. Только глаза ведь распахнули!

— А со мной все замечательно, — я попыталась улыбнуться, но, видимо, вышло не очень.

Целитель нахмурился еще больше, прищурился...

— Усыпите, да? — жалобно пропищала я. — Как остальных?

— Надо будет — еще дня три не проснетесь, — он утвердительно кивнул. — Я ее выхаживал столько дней, а она тут по коридорам шастает!

— Простите, — я втянула голову в плечи. — Я, пожалуй, пойду, дядя Сэтт.

Мужчина глухо засмеялся.

— Иди, доченька, я сам его боюсь. Попробуй слово поперек скажи — так залечит.

— Жаль, только память не вернул, — целитель закивал.

— А он хоть когда-нибудь вспомнит? — я не могла не спросить.

— Боюсь, что нет, ора. Но, вы можете создать для него новые воспоминания. Все в ваших руках, — он улыбнулся и тут же стал серьезным. — В комнату, Айла, под одеяло и пока лежать. Вы сон шиу Хэйла охранять должны были!

— Иду я, иду, — проворчав, поднялась и неторопливым шагом поплелась обратно.

С таким лекарем спорить — себе дороже.

Вернувшись к своей комнате, остановилась у двери и, прикрыв глаза, сделала глубокий вдох и выдох. Все же рано поднялась, но не проведать дядю Сэтта я просто не могла.

Эмоции потихоньку остывали, и я начинала задумываться над тем, что же произошло с нами.

Монстр, что терзал мою душу столько лет, вдруг обрел лицо, и оно оказалось вовсе не зловещим.

Конечно, я могла и не простить, лелеять ненависть в сердце и дальше.