Наваждение генерала драконов (СИ)

В серых, что грозовое облако, глазах разгоралось неистовое фиолетовое пламя. Зрачок запульсировал и вытянулся в тонкую нить.

Пламя его очей разгоралось. Мышцы лица мужчины дернулись: он то ли скалился, то ли принюхивался. На мгновение показались внушительные клыки. На скулах, подбородке, лбу проступили крупные серебряные чешуйки. Я еще никогда не видела человека, столь близкого к обороту, даже несмотря на то, что много лет прожила в семье драконов.

Магическое пламя разгоралось, заполняя глаза. Взгляд генерала прожигал насквозь.

Он проникал в душу, оставляя там свой отпечаток.

«Дракон» — сообразила я.

На меня, не отрываясь, смотрел зверь. Зрачок резко расширился, запульсировал и вновь вытянулся в тонкую линию. Серые глаза генерала следили за каждым моим движением. Словно я его жертва, а он расчетливый охотник.

Это ощущение мне не понравилось.

— Вам не говорили, что подкрадываться со спины нехорошо, — как можно смелее произнесла я, а сама спешно искала пути отступления в свою комнату.

Еще никогда мне не хотелось так позорно бежать с поля боя.

— Нет, лера. — Он усмехнулся, словно почувствовал мой страх перед ним. — Наоборот, только так и побеждал.

— Это подло, вы не находите? — Я отошла от перил и сделала пару шагов назад, увеличивая между нами расстояние.

— Нет, не нахожу. — Он внимательно следил за моими действиями, на его губах обозначилась высокомерная улыбка. Такая противная, что захотелось стереть ее с лица дракона. — Я тебе больше скажу, лера, это весьма эффективно.

На войне не до приличий...

— Я не лера, а ора, — процедила сквозь зубы, отступая к двери в свою комнату.

— Это что-то меняет? — Он вопросительно приподнял бровь и сложил руки на груди.

И весьма мощной груди. Все же Ульви заметно проигрывал брату в габаритах. Этот генерал был будто выточен из камня. Можно было легко различить каждую мышцу, и я была уверена — прикоснись я к ним, они оказались бы тверды как скальная порода.

И все же я не могла оторвать взгляд от этого мужчины.

Что-то в нем будоражило мое сознание. Мысли постоянно сворачивали куда-то не туда, ступая на грешную тропинку недозволенного для молодой незамужней женщины.

— Неужели я задал такой сложный вопрос, лера? Что же меняет мое к вам обращение? — Он прищурился, ведя какую-то свою игру, смысл которой я не понимала.

— Для меня меняет все, — выдохнула я, пытаясь, вернуть свои мысли в нужное направление.

— А для меня ровным счетом ничего. Ора, лера... Все едино.