Дергаюсь как ненормальная, пытаясь освободиться и с силой вонзаю зубы.
Отпускает мои губы, сам смотрит мне в глаза, а у меня поджилки трястись начинают от плотоядности взгляда, от хищного блеска.
– Ты даже не понимаешь, что ты сейчас делаешь, верно?
– Хочу избавиться от тебя!
– Плохая тактика. Ну и многое тебе успела открыть Рения, м?
Вроде просто спросил, но пальцы на моих запястьях прожигают кожу, обездвиживает, не дает продохнуть.
– Достаточно, чтобы я сопротивлялась тебе еще отчаяннее.
– Забавно. Но чем больше ты дергаешься, тем сильнее распаляешь.
Ухмыляется, а затем вдруг становится серьезным:
– Все же мне придется наказать тебя, Ярослава, чтобы ты наконец поняла – за каждое слово и каждый поступок необходимо нести ответственность.
Монгол не прощает оскорблений, он не спускает ошибок и, кажется, я перешла черту.
– И как же ты накажешь слабую девушку, а, Палач? Ты же привык карать, приводить приговор в исполнение. Что сделаешь, чтобы удовлетворить, наконец, свою месть?!
Дышу тяжело и опять срываюсь.
Не выдерживаю того накала, который происходит между нами, и кажется, что мускусный запах мужчины отравляет изнутри.
Мне больно находиться рядом с ним. Больно от того, что не могу понять, почему испытываю такую ярость, обиду…
Я знаю, что такое, когда тебя не любят, знаю, каково это – быть тенью другой, оставаясь на вторых ролях.
Отец…
Он ведь предпочел меня не видеть потому, что я напоминала ему маму.
Слишком похожа. Но с Монголом другое. Почему-то мне отчаянно хочется перестать быть для него всего лишь “невестой врага”, хочется стать чем-то большим, или хотя бы просто Ярославой, чтобы он видел во мне меня, а не инструмент, которым воспользуется для того, чтобы врага достать.
– Ну что же, ты узнаешь, Алаайа. Наказание не заставит себя ждать.
Отворачиваюсь, смотрю в противоположную стену. Не понимаю уже ничего. Видимо, сказывается напряжение последних недель, неведенье.
Опять заставляет посмотреть на себя.
– Хочешь ты того или нет, у тебя нет выбора. Ты принадлежишь мне, и как бы ни рыпалась, пора уже принять свою участь.
Улыбаюсь, из горла вырывается то ли всхлип, то ли смешок. Я на грани помутнения.
– Меня учили, что выбор всегда есть. Ты мучаешь меня. Держишь здесь, несмотря на то, что я рассказала тебе все. Я хочу узнать, что с моей семьей, хочу позвонить домой, понять, как там Мотя.
