Навеки мой

– И на смертном одре он умолял тебя позаботиться о ней, дочери своего самого близкого друга.

– Верно. Позаботиться. Вот о чем он просил. Я пообещал и до сих пор забочусь об этой девушке.

Герцогиня усмехнулась:

– Подумаешь оплатил несколько счетов. Твой отец имел в виду совсем не это, и ты прекрасно все понял.

Речь шла не только об оплате нескольких счетов. Джек знал, что на протяжении последних семи лет Перси вел все дела леди Стоув: управлял ее домами, нанимал слуг, чтобы она и ее дочь ни в чем не нуждались. Зная леди Стоув, Джек подозревал, что его секретарь выплачивает немалые суммы по счетам.

Он не сомневался, что лорда Стоува, младшего брата покойного графа, вполне устраивало такое положение дел, ведь его невестка слыла весьма расточительной особой.

Но Джек был рад помогать этой семье. Именно об этом просил отец, и Джек готов был делать все, что в его силах, чтобы выполнить обещание. Он помнил тот день, когда отец и лорд Стоув, дружившие еще с Итона, отправились на морскую прогулку на яхте графа «Цирцее».

Дул ветер, из серых туч сыпался мелкий дождик, но в целом ничто не предвещало ухудшения погоды. Неплохой день для прогулки. Так объявил герцог. Он обожал ходить под парусом, а река рядом с Кирквудом была достаточно широкой и спокойной.

Стоув не хотел соглашаться. Леди Стоув неважно себя чувствовала в ожидании малыша и просила, чтобы муж остался с ней. У графа все еще не было наследника, только одна дочь – Люсинда. В памяти Джека она осталась спокойной начитанной девочкой, высокой и неуклюжей в свои одиннадцать лет, с постоянно падающими на лицо кудрявыми рыжими волосами.

В тот день он находился дома лишь потому, что у его любимого коня разболелась нога, а Кирквуд славился своими грумами. Именно из-за этого не слишком приятного события для его коня Джек стал свидетелем того, как отец и лорд Стоув поднялись на борт «Цирцея» в сопровождении двух слуг и отчалили от берега.

Буря налетела неожиданно, за считаные часы превратив реку в неуправляемый бурный поток. Стихла она довольно быстро, и когда снова вышло солнце, яхту прибило к берегу.

Мачта ее была сломана и лежала в воде. Волны едва не опрокинули яхту, и Стоува смыло за борт. Охваченный ужасом, герцог несколько раз нырял за другом, но все его усилия были напрасны. Слуги и герцогиня вынуждены были уложить его в постель. На следующий день у герцога начался сильный жар, а тело Стоува вынесло на берег недалеко от дома.

Лихорадке понадобилось всего четыре дня, чтобы забрать жизнь герцога.