Навеки мой

Он совершил только один хороший поступок, за который Софи была ему благодарна: отослал ее в академию миссис Эптон. Если дядя такой же, как он, Софи прогонит его прочь, несмотря на его вежливость в обращении с Колин. Приготовившись к ссоре, она повернула ручку двери гостиной.

Ожидающий ее мужчина вскинул голову. Он поднялся, и Софи заметила, что он так же высок, как папа, хотя и немного полнее. Только вот он оказался слишком молод, чтобы быть ее дядей. Цвет волос тоже отличался от отцовского, а глаза были папины и смотрели по-доброму.

– Миссис Кэмпбелл. – Он отвесил поклон и неуверенно улыбнулся. – Я лорд Мейкпис. И кажется, ваш… дядя.

– Что заставило вас так думать, сэр?

– Вашими родителями были Томас Грэм из Линкольншира и Сесилия? – спросил он, а потом извиняющимся тоном добавил: – Сесилия была француженкой, и я, к сожалению, забыл ее фамилию.

Софи вдруг стало трудно дышать. Он знал ее родителей.

– Да, – сказала она.

Лицо посетителя осветила улыбка.

– Значит, я ваш дядя. Я понял это, едва увидел вас! У вас взгляд Томаса. Сесилию я видел лишь однажды, но вы унаследовали ее цвет волос.

– Почему вы здесь? – тихо спросила Софи. – Я не общалась с вашей семьей с тех самых пор, как виконт перестал платить за мое обучение в школе.

На лице мужчины отразилось замешательство.

– Да. Мой отец был упрямым. Когда он умер, я обнаружил среди его документов толстую пачку писем от Томаса. Только он не ответил ни на одно из них.

Сердце Софи колотилось так, что готово было вырваться из груди. О чем папа писал своему отцу? И когда он это делал? Ведь он поклялся больше не общаться с Мейкписом до тех пор, пока тот не признает его жену и дочь. Софи предположила, что этого так и не случилось.

– Я этого не знала, – пробормотала она.

Лорд Мейкпис кивнул.

– Они с отцом часто ругались. Мне такое не по душе. Но Томас был мне хорошим братом. Я знал, что у него есть ребенок, однако мой отец никогда не говорил о вас.

Софи медленно двинулась вперед на подкашивающихся ногах. Этот человек был совсем не таким, как она ожидала. Она указала на диван и опустилась в кресло, когда ее дядя сел.

– Простите меня, сэр, но я почти ничего не знаю о семье своего отца.