Навеки мой

Тот выпрямился, а потом вскочил и отвесил поклон.

– Миссис Кэмпбелл! Что за неожиданное удовольствие! – Один из посетителей ехидно рассмеялся, и Филипп оборвал его грубым жестом. – Давайте поговорим в другом месте. – Уголки его губ дрогнули в усмешке. – Если, конечно, вы не собираетесь снова пригласить меня сыграть в кости.

– Больше никаких костей, – беспечно отозвалась Софи, взяв молодого человека под руку. – Я вас долго не задержу.

– Всегда к вашим услугам. – Они прошли через полупустой главный зал и остановились около свободного дивана.

Софи опустилась на мягкое сиденье, и Филипп устроился на расстоянии вытянутой руки от нее. – Что вас тревожит?

– Мне бы хотелось, чтобы между нами снова воцарился мир, – произнесла она.

Филипп сдвинул брови.

– А разве мы враждовали?

– Вряд ли, – честно призналась Софи, – хотя напряженность все же возникла.

– Неужели я действительно был так назойлив?

– Вообще-то… да. – Она кивнула, и Филипп с изумлением посмотрел на нее. – Вы следовали за мной подобно мрачной грозовой туче, сердясь и что-то бормоча себе под нос.

Это действовало бы на нервы кому угодно.

– Прошу прощения. – Он опустил голову и потер лоб. – Я так беспокоился, когда мой брат увел вас из клуба. В отличие от вас я хорошо его знаю. Вы заявили, будто я выставил вас в дурном свете, хотя это он забрал вас с собой, точно выигранный в битве трофей.

Это Софи и хотела обсудить, но во рту у нее внезапно пересохло. Она облизала губы.

– Что вы имели в виду, сказав, что хорошо его знаете?

– Да! Всю свою жизнь.

Джек всегда был отличным парнем, готовым на всевозможные авантюры. По-моему, этот парень до сих пор прячется где-то в глубине его души. Только Джек этого не показывает.

Софи вспомнила портрет маленького Филиппа, сидящего на ветке дерева, который увидела в Олвин-Хаусе. Ей было сложно подавить желание защитить Джека, объяснить, что в его душе все еще живет частичка того веселого заботливого парня, желающего снова сблизиться с родным братом.

– Почему, как вы думаете?

– Очевидно, потому что он герцог.

 – В глазах Филиппа вспыхнул недобрый блеск. – Слишком важный, чтобы отправиться в театр или на соревнования по боксу. Слишком благородный, чтобы поиграть в карты или принять участие в споре. Брат стал ужасным занудой, изменившись лишь в ту ночь, когда счел нужным на время позабыть о внешнем лоске и хваленом чувстве достоинства.

– Не все могут вести себя беззаботно, имея деньги и свободу поступать как заблагорассудится.