Он нес всякую ерунду о том, что вместо бумажных стаканчиков мне лучше бы таскать мешки, но я его не слушал.
Месяц спустя, Барни прислал мне папку о Лизе Хендерсон, и с тех пор каждый год она пополнялась страницей-другой. Я хранил бумаги в сейфах, которые оборудовал в каждом из домов, в которых жил последние шесть лет.
Но сейчас папки в сейфе не было. Я точно знал, что не доставал ее. В последний раз, когда Барни прислал мне новые листы, я просмотрел их и запихал в тонкий кожаный портфель, где хранились все документы по этому делу.
На портфеле даже был замок.
Я вытащил из сейфа все: прошлогодние налоговые декларации, обручальное кольцо, которое планировал подарить Аланне в Шотландии. Но бумаг о Лизе Хендерсон и моем сыне не было.
Я сел на кровать, пытаясь все это переварить. Неужели кто-то вскрыл мой сейф и украл документы? Нет. Конечно, нет. Какой вор забрал бы бумажки и оставил кольцо стоимостью двадцать пять тысяч долларов?
«Минуточку, — подумал я, — скорее всего, у Барни должны храниться копии.
Он настолько боится, что кто-то может надуть его хоть на пенни, что наверняка снимал копии со всех бумаг».
Когда я потянулся к трубке у своей кровати, телефон зазвонил. Аланна.
– Передумала насчет Шотландии? – холодно поинтересовался я. Пусть она не воображает, что я расстроен по этому поводу. Плюс, она понятия не имела, что у меня есть ребенок, и лучше, чтобы не узнала.
– Ты не слышал, – ровным голосом констатировала она.
«Как и ты», — мелькнула мысль, но я сказал лишь:
– О чем?
– Барни мертв.
Его офис запылал, когда он был внутри. Мне жаль. Позвоню позже.
Я так и остался сидеть с умолкнувшим телефоном в руке. Как я уже говорил, сочувствие не относилось к добродетелям Аланны. Наверное, прочитав разоблачительную книгу о Дарси Монтгомери, она сказала «бедная малышка» только потому, что пожалела, что Дарси разоблачили.
Я не соображал, что делаю, когда набрал номер Джерлен. Та ответила после второго гудка. Я был крайне вежлив. И не спрашивал, как ее пустоголовая дочь, подозреваемая в убийстве, может помочь мне найти сына.
Я только сказал: «Как я могу увидеться с твоей дочерью?».
Положив трубку, я отправился в спортзал. Возможно, тяжелая длинная тренировка успокоит мое сердце. Я знал, был уверен как ни в чем в своей жизни, что Барни убили из-за меня. И все его бумаги были сожжены тоже из-за меня и моего незаконнорожденного сына. Я знал, что Лиза Хендерсон была убита по той же причине."
"Три часа спустя я почувствовал себя лучше.
