"
"Я пристально уставилась на Эймса и была вознаграждена тем, что он поднял голову и прямо посмотрел на меня – безо всякой уклончивости.
– Ваша мать сказала, что вы способны помочь мне найти сына. – Ему пришлось глубоко вздохнуть, чтобы это произнести, и я почувствовала, что он сильно нервничает. Но почему? Я была озадачена.
И удивлена, что речь зашла о ребенке. Из того, что я знала о Линкольне, он не женат и никогда не был, и детей у него нет.
Конечно, у него была девушка – Аланна Тальберт, любимица экрана и, как показал один опрос, «Самая желанная девушка, с которой любой мужчина хотел бы завести интрижку».
Высокая, стройная, с настолько острыми скулами, что ими можно было резать стекло, она отличалась столь же прекрасным сложением, как и Линкольн Эймс. И тоже была афроамериканкой.
– Не знала, что у вас есть сын, – отозвалась я спустя пару минут. Хорошо бы выведать, как много моя мать рассказала ему обо мне.
– Я тоже не знал, – протянул он, бросив на меня взгляд из арсенала Пола Тревиса.
– Можете прекратить паясничать и прямо сказать, что вам от меня нужно? – огрызнулась я.
Эймс быстро моргнул несколько раз, и я почувствовала его испуг. Очевидно, он не привык к такому обращению со стороны гетеросексуальной женщины. Правда заключается в том, что у меня есть определенные способности, наделяющие меня даром видения… Ненавижу так говорить, но полагаю, что именно это и происходит – я могу видеть человека как бы «изнутри». Не умею буквально читать мысли, но у меня действительно очень, очень сильная интуиция.
И прямо сейчас она подсказывает, что этот мужчина считает, что легко заставит меня плясать под его дудку. «Возможно, если вызвать у него небольшую головную боль, он перестанет выпендриваться», – подумала я. Объяснит наконец, что ему нужно, я откажусь, и он уйдет. И можно будет вернуться к тому, чем занимаюсь каждый день: лежать в постели, в своей спальне и пытаться сконцентрироваться на пропавшем муже.
– Я... – он начал говорить, затем остановился и встал, чтобы пройтись по гостиной.
Уютная комната, отделанная в персиковых, желтых и голубых тонах. Год назад это была самая счастливая комната на земле.
Линкольн посмотрел на меня, и я почувствовала, что он уже не так враждебен, как поначалу. Но все еще думает, что я не тот человек, которому можно полностью доверять. Но разве я могу его в этом винить? Только не после того, что тот… тот субъект написал обо мне. Ославил на весь мир Малюткой-деревенщиной. Я была посмешищем всей Америки.
